22 января старого стиля, 4 февраля нового. Середина зимы по крестьянскому счёту: «Тимофей-полузимник — ползимы прошло, полкорма съедено». Это не праздник и не поминальный срок, а день ревизии. Хозяин открывает сусеки, меряет остаток и решает, дотянет ли двор до новой травы, — и тут же делает работу на то, чтобы остатка хватило.
Ползимы и полкорма
Считали не от календарного нового года, а от Покрова, когда скотину поставили в хлев и закрыли хозяйственный год. От Покрова до Егория вешнего — весь стойловый срок, и Тимофеев день ложится ровно посередине. Отсюда правило, которое и держит весь день: на сегодняшний срок в закроме должно оставаться не меньше половины того, что было заложено осенью.
Если осталось ровно половина — дотянешь. Больше половины — год добрый, можно продать излишек весной, когда цена поднимется. Меньше половины — надо резать норму сегодня, а не в марте, потому что мартовская урезка уже не спасает: скотина к тому времени вымотана, а прибавка света гонит её на корм сильнее.
Отсюда же вторая, менее очевидная сторона дня. Меряют не только корм и хлеб, но и всё, что расходуется: соль, лучину, дёготь, свечи, мыло, нитки. Полузимник — общий срок проверки запаса дома, и в этом он парный к осенним заготовкам, о которых говорится в статье о Покрове.
Ревизия: как её делают
Ревизию ведут до полудня и в один заход, не растягивая на два дня. Меряют своей мерой — тем же ведром, лукошком или пудовкой, которой засыпали осенью; чужой меры в амбар не заносят.
- Амбар отпирают, но настежь не распахивают: дверь держат приоткрытой ровно настолько, чтобы пройти. Открытый настежь закром «выстывает» — так это объясняют.
- Проходят по сусекам от дальнего к ближнему, от хлебного к кормовому. Разравнивают верх рукой, а не лопатой.
- Считают молча, про себя. Вслух остаток не называют и в этот день никому не говорят, сколько у тебя есть, — ни соседу, ни своим детям.
- Записывают либо отмечают зарубкой на притолоке, если счёт нужен для памяти. Зарубку делают внутри амбара, не снаружи.
- Уходя, берут из каждого сусека по горсти, ссыпают вместе и оставляют на закром: это доля, которая не считается и не расходуется до сева.
Ту же горсть используют весной, подмешивая в семена при первом севе. Про сам сев и обряды с сетевом сказано в статье о Еремее-запрягальнике.
Заговор на неубывание
Работа привязана к горсти-доле и говорится над ней, стоя в амбаре, лицом к сусеку, при закрытой двери.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверьми, со двора воротами, ко своему амбару, ко своему сусеку, ко своему хлебу насыпному. Полна зима прошла, полна зима впереди, а хлеб мой не считан, а корм мой не мерян. Как в окиян-море воды не убывает, сколько из него ни черпают; как в чистом поле песку не убывает, сколько по нему ни ходят; как в тёмном лесу листу не убывает, сколько его ни рвут, — так бы и у меня в амбаре хлеба не убывало, в сусеке зерна не редело, в клети муки не мелело, на сеновале сена не оседало. Мышь не грызи, вор не бери, чужой глаз не считай, чужая рука не мерь. Дно моё крепко, верх мой ровен, дверь моя заперта, ключ у меня за пазухой. Слово моё крепко, а хлеб мой мой. Аминь.
Говорят один раз в год, на этот день. Повтор через месяц традиция считает не усилением, а признаком того, что хозяин уже сам не верит в свой закром.
Запреты дня
- Не отдавать хлеб, муку и корм из дома — ни взаймы, ни в подарок, ни за деньги. Отданное на полузимник, по общему счёту, уходит вдвое.
- Не занимать самому. Занятое сегодня придётся отдавать из нового урожая, и долг перейдёт на будущий хлеб.
- Не мести амбар и не выносить оттуда сор до весны.
- Не считать деньги вслух и не пересчитывать при чужом.
- Не жаловаться на нехватку. Сказанная вслух пустота в этот день закрепляется.
Последний запрет для практики важнее прочих. Полузимник — день, когда произнесённое о запасе слово держится крепче обычного, в обе стороны. Поэтому и счёт молчаливый, и разговоров о том, что «до весны не хватит», в доме сегодня не ведут даже в шутку.
Как читают отклик
Смотрят на амбар, а не на небо. Зерно в сусеке лежит ровно и сухо, верх не просел за ночь, следов мыши на разровненном месте нет, дверь наутро в том же положении — работа принята. Мышиный след поверх разровненного зерна на другое утро читают как отказ: значит, доля отложена жадно, горсть взята не с каждого сусека или взята с недосыпом.
Дальше поправляют так. Кладут в амбар кусок хлеба с солью на видное место, оставляют на сутки, потом выносят и отдают — птицам, нищему, чужой собаке, всё равно кому, лишь бы из дома. Это не противоречит запрету отдавать: отдаётся не запас, а доля, и отдаётся после того, как её приняли.
Отдельно смотрят окно. Иней по стеклу к утру густой и ровный, без проталин — примета доброго остатка зимы; проталины и потёки при морозе — сырая, тяжёлая вторая половина, а значит, корм пойдёт быстрее расчётного, и норму надо резать сразу.
Чем этот день не является
Полузимник часто путают с Тимофеем-весновеем, который приходится на 21 февраля старого стиля, 6 марта нового. Это разные сроки и разные работы: весновей — про первое тепло и про подготовку к выходу, полузимник — про счёт и удержание. Смешивать их значит делать весеннюю работу посреди зимы, когда до выхода ещё полтора месяца стойла.
Не является этот день и поминальным. Предков в амбар не зовут, доли им не ставят, обращений к роду не делают. Адресат здесь неличный — сам запас, сама мера, само дно сусека. Тем, кому нужен разговор с родом о достатке, срок иной, и разобран он в статье об осенних родительских.