18 января старого стиля, 31 января нового. Самый морозный узел зимы — «Афанасий-ломонос, береги нос». И одновременно единственный зимний день, про который записи прямо говорят: сегодня ведьмы летают, и сегодня же их можно выжить. Работа дня — не изгнание в поле, а замыкание своего дома на весь остаток зимы.

Ломонос: откуда прозвище

Прозвище хозяйственное и буквальное. На афанасьевские морозы схватывает открытую кожу, ломит нос и уши, трещит дерево в стенах, лопается лёд на реке с гулом. Мороз в эти дни держится сухой и злой, ветра почти нет, и потому обмораживаются чаще, чем в метель, — беспечно, на коротком переходе от избы к хлеву.

Отсюда первая, приземлённая часть дня: в афанасьевские морозы не отправляют в дальнюю дорогу, не гонят скот на дальний водопой, не ставят на ночь молодняк в холодный угол. Тот, кто вышел в поле в этот день и вернулся с белым пятном на щеке, по деревенскому счёту вернулся отмеченным — и это уже не про погоду.

Полдень, когда возвращаются

Второй пласт дня известнее. По записям, на Афанасия ведьмы слетаются на свой сбор, а под утро возвращаются вымотанные, «обеспамятев» — не помня, куда идут и где живут. В таком виде ведьма и опасна, и уязвима разом: она ищет любую открытую дверь и любой открытый дымоход, чтобы отлежаться в тепле, и цепляется к первому попавшемуся двору, а не к своему.

Именно поэтому день считается лучшим для выведения. Работать против неё в другой срок значит бить по хозяйке, стоящей на своей силе. На Афанасия бьёшь по ней, когда она сама себя израсходовала. Знающего человека в этот день звали на весь порядок домов — обходить дворы, крестить трубы и запирать входы, — и плата за такой обход была отдельной, не как за лечение.

Ход внутрь у неё всегда один и тот же: дымоход, отдушина, порог, ворота, водопойное корыто. Дверь и окно она берёт последними, потому что там больше всего людского. Поэтому и замыкают сверху вниз, начиная с трубы.

Что говорят записи

Представление о зимнем ведьмином слёте держится широко в великорусской полосе и на пограничье с белорусским материалом, но привязка к Афанасию не единственная: в части губерний тот же сюжет ложится на другие морозные дни января. Осмысленнее считать афанасьевский срок узловым, а не единственным.

Обряд обхода дворов знахарем записан в разных объёмах — где-то это полный обход с окуриванием и заговором на каждую трубу, где-то только меловые кресты на воротах. Дёготь вместо мела — южная и западная черта. Летний счёт с ведьмой ведётся иначе и в другие сроки: там она ходит за молоком и за росой, и разбирается это в статье об отъёме молока.

Замыкание дома: порядок

Делают до полудня, натощак, в одиночку либо вдвоём с хозяйкой. Собаку в этот час со двора не спускают, скотину не выводят.

  1. Топят печь и дают ей разгореться. На угли бросают щепоть соли и сухого можжевельника либо полыни — дым должен пойти вверх, в трубу, а не в избу.
  2. Выходят на кровлю или к устью трубы и крестят дымоход трижды: ножом, мелом или дёгтем, чем принято в своей местности. Задвижку после этого закрывают почти наглухо, оставляя щель на тягу.
  3. Обходят двор по солнцу, начиная и заканчивая у ворот. Ставят знаки на воротном столбе, на двери хлева, на притолоке избы, на крышке колодца.
  4. Кладут щепоть соли на порог избы и порог хлева, а под порог хлева — железо: старый гвоздь, обломок косы, подкову.
  5. Возвращаются в избу, не оборачиваясь на ворота, и до вечера ничего из дома не отдают.

Формула держит все обязательные части заговора и говорится один раз, у ворот, лицом на двор:

Встану я, раб, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверьми, со двора воротами, стану посреди своего двора, погляжу на четыре стороны. Есть на белом свете гора высока, на горе сбор нечистый, летит с того сбора чёрная гостья, летит без памяти, ищет двора не своего, ищет трубы не своей. Ты, гостья ночная, мимо моего двора лети, у моего столба не садись, в мою трубу не спускайся, через мой порог не ступай, за мою скотину не берись, у моей коровы молока не отпивай, у моего дитяти сна не отнимай. Труба моя крещена, порог мой солон, под порогом железо, на воротах знак. Кто зван — тому дверь, кто не зван — тому мороз. Ступай, откуда шла, ложись, где твоё, а моё оставь моему. Замыкаю двор словом, запираю трубу дымом, ключ бросаю в прорубь, а прорубь до весны замёрзла. Аминь.

Если она уже в дому

Признаки поселившейся, а не пролетевшей: молоко у коровы идёт с кровью или вовсе пропадает при полном вымени, ночью на груди наваливается тяжесть, в трубе гудит при закрытой задвижке и безветрии, в избе к утру стоит нежилой холод при протопленной печи.

Тогда порядок другой. Печь топят вечером, а не утром. Выгребают золу и просеивают через сито у порога — на просеянной золе смотрят след. Всё, что взято в дом чужими руками за святки, — подарки, одолженная посуда, чужая одежда — выносится за ворота и там разбирается: своё возвращают хозяину днём, безымянное сжигают. Затем повторяют обход дворовым кругом, но уже против солнца и с последним словом на пороге хлева. Про дворовые обходы против солнца и про то, чем они отличаются от обходов по солнцу, сказано в статье об оберегах двора.

Цена и последствия

Работа этого дня даётся не даром, и традиция называет цену прямо. Тот, кто в афанасьевские морозы поставил знаки на чужой двор, берёт на себя и чужую вражду: если в деревне есть женщина, которую держат за ведьму, обход по дворам читается как открытое обвинение, и разбираться придётся с живым человеком, а не с летуньей.

Второе. Замыкание держит до весенней воды, но и запирает двор в обе стороны. Пока стоит замок, в дом плохо идёт прибыль со стороны — не приживается купленная скотина, не спорится новая работа с чужими людьми. Замок снимают на первую большую воду, отворив ворота и вынув железо из-под порога.

Отклик читается наутро. Тяга ровная, дым идёт свечой, скотина спокойна, собака спала — работа легла. Дым бьёт обратно в избу при чистой трубе, ночью воет собака, у ворот нашли перекрестье из соломы или прутьев, комок шерсти, узел — знак, что тебя нашли и пробуют на прочность. Найденное не берут руками: подцепляют палкой, сжигают на своих углях и подновляют знаки на воротах в тот же день, до темноты.