Последний день масленой недели развязывает всё, что за неделю навязано. Днём деревня расходится по домам просить прощения — друг у друга и у мёртвых. К вечеру ту, которую в понедельник сделали из соломы и старого тряпья, сводят с горы и убивают огнём. Между этими двумя делами прямая связь: и то и другое — способ ничего не унести с собой в пост.
Два дела одного дня
Воскресенье называют по-разному — прощёное, целовальник, проводы, сыропустное, и каждое имя указывает на свой кусок дня.
- Прощение снимает долги между живыми и между живыми и мёртвыми.
- Заговенье закрывает скоромную еду до Пасхи.
- Сожжение уничтожает обрядовую куклу, в которую всю неделю сходилось всё лишнее.
Порядок между ними не случайный: сначала прощаются, потом доедают, потом жгут. Кто пошёл к костру непрощённым, тот, по общему счёту, бросил в огонь чужое, а своё оставил при себе.
Чин прощения
Просят прощения все у всех, а не только у тех, с кем поссорились. Ход строго снизу вверх.
- В своём доме: дети у родителей, младшие у старших, жена у мужа, невестка у свекрови и свёкра, а первой — у золовки, если суббота прошла нескладно.
- У крёстных — крестника ведут к куму и куме с гостинцем.
- У родни — обходят дворы по старшинству, начиная со старшего в роду.
- У соседей и по деревне — заходят во всякий дом, где есть чем быть виноватым.
- У пастуха, у повитухи, у знахарки, у мельника — у всех, кто за год держал в руках чужое дело.
Кланяются в ноги или в пояс, по местному обычаю, и говорят прямо: прости меня, в чём я перед тобой виноват. Ответ один и общий: «Бог простит, и я прощаю», после чего целуются трижды. Отсюда и целовальник.
Отказать в прощении нельзя. Непрощённая обида в традиции остаётся не на просившем, а на непростившем, и весь пост он несёт её один. Это и есть развязка недели: прощение работает как разрубание связей, а не как вежливость. Обиду не обсуждают, не разбирают по существу и не выясняют, кто был прав, — её именно снимают.
Отдельно просят прощения у тех, кого обидели ряженьем и в бою: на широкий четверг многое сказано и сделано под личиной, и в прощёный день это добирают.
Прощение с мёртвыми
Вторая половина чина уходит на кладбище, и она в записях устойчива.
- Идут днём, до сумерек, семьями.
- Несут блины, кутью, яйца, кладут прямо на могилу и не забирают.
- Кланяются и просят прощения так же, как у живых, вслух, называя по имени.
- В северных местах вечером топят баню для родителей — оставляют воду, веник и чистое, и до утра туда не заходят. Тот же порядок, что на осенних родительских субботах.
- Домой с кладбища идут не оглядываясь и по другой дороге, не по той, какой шли.
Заговенье: что делают со скоромным
Молочное, масляное и рыбное доедают до захода солнца. После заката к скоромному не притрагиваются.
Остатки не хранят и не выбрасывают:
- часть отдают скоту, прежде всего корове;
- часть раздают нищим с просьбой помянуть;
- остальное несут к костру и бросают в огонь.
Посуду перемывают, а блинные сковороды выжигают в печи или ошпаривают кипятком с солью. Ложки и горшки от скоромного в ряде мест убирают на полати до Пасхи и берут другие. Молоко, оставшееся в подойнике, выливают не в помои, а под плодовое дерево или на межу.
Костёр: место, топливо, время
Костёр кладут за околицей: на выгоне, на пригорке, на льду реки, на краю озимого поля. Внутри деревни его не жгут никогда — уносимое не должно оставаться среди дворов.
Топливо собирают со всех дворов, и оно всё отслужившее:
- изношенные лапти и обувь;
- солома с постелей, перетрясённая за зиму;
- битая и треснувшая посуда, сломанные грабли, старая борона, разбитые сани;
- тряпьё, из которого выросли или которое носили в болезни;
- хари и вывернутые шубы ряженых, если их не решили хранить вне избы.
Зажигают на закате, не раньше. Рядом с костром часто поднимают на шесте старое тележное колесо, обмотанное соломой, и жгут его отдельно, высоко над огнём.
Чучело: как его кончают
Куклу снимают с горы, где она простояла неделю, кладут на сани и в последний раз обвозят по деревне — с песнями, криком, причётом, иногда с нарочитым воем, как по покойнику. Потом везут к костру.
Дальше варианты расходятся по местностям, и все они настоящие:
- сжигают целиком, воткнув шест в середину костра, — самый распространённый способ;
- разрывают на части и раскидывают солому по озимому полю;
- топят в проруби или спускают в полынью;
- хоронят в снегу или закапывают на меже с полным погребальным причётом.
Соединять способы не следует: чучело кончают одним, тем, какой держат в этом месте.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей, — отпуск Масленицы, говорится тем, кто подносит огонь, лицом к чучелу:
Стану я на белом снегу, за околицей, где ни двора, ни хлева, ни моего порога. Была ты, Масленица, у нас гостьей честной: мы тебя встречали, мы тебя катали, мы тебя блинами кормили, маслом поили, семь дён с тобой гуляли. Ныне тебе срок. Иди, Масленица, из нашей деревни вон: и сама иди, и своё уводи. Уводи зиму долгую, уводи стужу лютую, уводи хворь лежачую, уводи ссору стоячую, уводи бабий плач и мужичью брань, уводи худой глаз и пустой год. Не оставляй у нас ни соломинки своей, ни ниточки своей, ни слова своего. Гори, солома, до пепла, гори, тряпьё, до дыма, а дым иди в поле, а пепел ляг на озимь. Огонь берёт своё, земля берёт своё, а нам чистый понедельник. Аминь.
Через прогоревший костёр прыгают — молодёжь и те, кто ходил ряженым. Прыгают, пока пламя ещё берёт, но не по головням, и всегда в одну сторону, от деревни в поле, а не обратно.
Судьба золы
С золой и остатками поступают по-разному, и в этом главное расхождение записей. Держись одного порядка, а не всех сразу.
Первый порядок, полевой. Золу и обгоревшую солому разносят по озимому полю и по огородам, разбрасывая горстями. Это делают наутро или в ту же ночь, пока не остыло.
Текст под эту задачу — приговор при разбрасывании золы, читается на краю озими, лицом в поле:
Иду я по своей полосе, по озимому всходу, несу не семя, а пепел. Что было соломой — стало золой, что было зимой — стало дымом. Ложись, зола, на землю чёрную, грей корень, не жги пера. Как эта солома выросла из этой земли и в неё же вернулась, так и хлебу моему подняться из неё же густо, ровно, колосисто. Пусть не возьмёт ни мороз, ни град, ни сушь, ни чужая рука. Что сгорело — то не вернётся, что посеяно — то взойдёт. Аминь.
Второй порядок, водяной. Золу собирают и ссыпают в прорубь или в текучую воду — вода уносит зиму совсем, и в поле ничего не оставляют.
Третий порядок, запретный. Кострище не трогают вовсе: ни золы, ни головни домой не берут и по полю не носят. Место обходят стороной до весенней воды.
Общее для всех трёх одно: в избу с масленичного костра не несут ничего. Головня, взятая на память, считается принесённой обратно тем, что уже отдано.
Ночь и чистый понедельник
После костра гулянье кончается разом. Песни смолкают, ряженые снимают личины и умываются, кое-где окатываются водой или окунаются в прорубь. Домой расходятся тихо и рано.
Наутро — чистый понедельник, и он весь про очищение от прошедшей недели:
- Полощут рот и «вытряхивают зубы» — вымывают остатки скоромного, кое-где пьют водку, кое-где только воду.
- Моют и выжигают посуду, вытряхивают на морозе одежду и половики.
- Топят баню и парятся, а где есть обычай — купаются в проруби.
- Моют избу дочиста, сор жгут вне двора.
- Дети в последний раз скатываются с горы — вытрясти Масленицу, — после чего горы больше не поливают, и они стоят до оттепели.
Признаки читают по костру. Чучело занялось сразу и сгорело дотла — год лёгкий. Огонь долго не берёт солому, чучело тлеет и валится набок — год тяжёлый и на деревню, и на скот. Дым идёт столбом вверх — к урожаю; стелется по земле — к сырому году. Если дым потянуло на деревню, костёр обходят посолонь и подкидывают чистой соломы, пока не повернёт в поле: дым от масленичного костра в дворы не пускают, потому что он несёт назад ровно то, что только что отдали.