Май — месяц, в котором всё делается впервые: первый выгон, первая борозда, первый сев, первая роса по полной траве. Обряды мая устроены как открытие: их задача — правильно начать то, что дальше пойдёт само. Отсюда и главный запрет месяца, который путает многих: начинать в мае можно работу, но не судьбу.

Три срочных дня

Деревенский год держится на срочных днях — датах, от которых ведут наём, расчёт и отсчёт работ. В мае их сразу три, и стоят они плотно.

23 апреля / 6 мая, Егорьев день. Первый выгон скота. Дата, с которой начинается пастуший год: с неё нанимают пастуха, с неё считают первую половину лета — «от Егорья до Петрова». Сам выгон, обход стада, замок и вербу разбирает отдельная статья о Егорьеве дне.

9/22 мая, Никола вешний. Вторая пастушья дата и первая настоящая тёплая. С Николы вешнего выгоняют лошадей в ночное, ставят срок на конец заморозков, и с него же начинают сев там, где на Егорья было ещё рано. Никола держит воду, лошадей и дорогу; ему тоже отведена отдельная статья.

1/14 мая, Еремей-запрягальник. Начало сева. Еремеев в мае считают трёх: запрягальник открывает сев, второй — «подыми сетево» — стоит в середине, третий, 31 мая / 13 июня, распрягальник, его закрывает. Сетево — лукошко сеятеля, и вся тройка названа по нему.

Между этими точками разложено всё остальное. Расхождение по срокам сева между северными и южными губерниями достигает трёх недель, и общерусской даты тут нет: держатся не числа, а земли.

Май и запрет на начало

Про май говорят одно и то же по всей стране: в мае жениться — век маяться. Свадеб в мае не играли, сватовства не затевали, в новый дом не переходили. Объяснение дают через созвучие имени месяца с глаголом «маяться», и это тот же ход, каким святой получает своё прозвище, — созвучие работает как замок.

Под запретом стоит и часть личных дел: не начинают тяжбы, не берут в дом приёмышей, не заводят нового хозяйства «с нуля». Зато сельская работа в мае не только можно, но и нужно: тут запрет не действует вовсе.

Второй разряд майских запретов — русальный. Русальная неделя чаще приходится на конец мая или начало июня, и всё это время не купаются в одиночку, не работают в поле в четверг, не отпускают детей к воде без пояса и без полыни. Полынь при себе носят весь срок. Проводы русалки и связанные с ними обряды разобраны в статье о Духовом дне.

Первая борозда и сев

Начало пахоты и сева обставлено плотнее любой другой хозяйственной работы, потому что первым движением задаётся весь год.

Порядок, который повторяется по великорусским губерниям с местными разночтениями:

  1. Выходят до восхода, натощак, никому не сказав накануне, что собираются сеять. Сказать вслух — накликать на поле чужой глаз.
  2. Моются и надевают чистое. Рубаха на сеятеле новая или праздничная; в ряде мест первую борозду проводили и вовсе в одной рубахе или нагим, и такие записи есть с юга и запада, но общерусским обычаем это назвать нельзя.
  3. Берут хлеб, соль и яйцо. Хлеб и соль кладут на край поля, яйцо закапывают в первую борозду или разбивают о сошник.
  4. Первую борозду ведут по солнцу, от восточного края, и не останавливаются, пока не дойдут до конца полосы. Остановка на середине — к прорехе в урожае.
  5. Сеют из сетева, зажатого левой рукой, кидая правой, и кидают широко, не считая горстей.
  6. Молчат от порога до конца первой полосы. Отвечать на оклик, здороваться, оборачиваться нельзя. Встреченного пустого ведра или бабы с пустыми руками считают дурной встречей и в тот день сев откладывают.
  7. Остатки семян из сетева не заносят в дом — досевают их на краю поля.

Семена перед этим смешивают с крошками благовещенской просфоры и с зерном от последнего снопа прошлого года — того самого, что оставался в красном углу с дожинок. Так замыкают кольцо: конец прошлого урожая идёт в начало нового.

Текст под эту задачу — приговор на первую борозду, читается на краю поля, лицом на восход, до первого шага:

Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, на свою полосу, на свою землю кормилицу. Ты, земля-матушка, приняла ты моего деда, приняла ты моего отца, прими и меня с моим зерном. Отворяю я тебя не ножом, не топором, а сошником добрым, беру не силой, а по череду. Даю тебе зерно сухое — отдай мне колос полный; даю горсть — отдай сноп; даю сноп — отдай гумно. Не пусти на мою полосу ни головни, ни мыши, ни птицы клевучей, ни глаза завидущего, ни руки загребущей. Что положено — то и взойди; что взошло — то и выстой; что выстояло — то мне в закром. Слово моё первое и последнее, а замок в борозде. Аминь.

Приговор говорят один раз и только на первой полосе. Повторять его на каждом поле не принято: он открывает работу, а не сопровождает её.

Майская роса

Роса мая идёт до купальской и работает по-своему: она не лечебная в узком смысле, а укрепляющая. Про неё говорят, что майская роса лучше овса.

Что с ней делают:

Собирают до восхода, молча, идя по лугу по солнцу. Роса, взятая после того, как солнце тронуло траву, за росу не считается. Как берут росу на купальскую ночь и чем та отличается от майской, разобрано в статьях о купальском сроке.

Числа месяца

Приметы и отклик

Майские приметы почти все идут вразрез с ожиданием тепла и повторяются повсеместно: май холодный — год хлебородный; майский мороз не выдавит слёз; много майских дождей — много хлеба, много гроз в мае — к плодородию. Тёплый и сухой май считают дурным знаком: он сушит землю до налива.

По отклику на сев судят по трём вещам. Ровные всходы без плешин — приговор принят и борозда проведена чисто. Всходы полосами, там густо, там пусто, — где-то была остановка или оборот на первой полосе. Головня и пустой колос на отдельном участке — след чужой руки, и работать тогда идут не по полю, а по человеку.

Если первая борозда была испорчена — встретилась дурная встреча, оборвали окликом, вернулись с полдороги, — поле в тот день не пашут вовсе. Ждут следующего утра, начинают всё сначала и заходят на полосу с другого края, чтобы не идти по испорченному следу. Пересевать поверх испорченной борозды не принято: считается, что второе зерно ляжет на первое и оба не взойдут.