Ильин день — 20 июля по старому стилю, 2 августа по новому — первая точка летне-осеннего поворота и единственный в году срок, который держится целиком на грозе. Здесь не гадают и не собирают трав: здесь пережидают проезд хозяина грома, закрывают воду до будущего лета и расплачиваются за прошедший год мясом обетного быка. Всё, что делается в этот день, делается либо ради защиты, либо ради расчёта.
Проезд по небу
Илья-пророк в крестьянском счёте — не святой из жития, а громовник, принявший работу и повадку дохристианского хозяина грозы. Гром — стук колёс огненной колесницы, дождь льётся из опрокинутых бочек, молния — стрела, пущенная вдогонку. Стреляет Илья не по людям и не по избам: он бьёт по чёрту.
Отсюда вся механика дня. Чёрт от грозы прячется в живое: заскакивает в кошку, в собаку, в зайца, забивается под корову, влезает в человека. Илья стрелу не придержит — ударит туда, где сидит нечистый, а что при этом сгорит, его не касается. Значит, задача хозяина не в том, чтобы умолить громовника, а в том, чтобы не оказаться укрытием для того, за кем он гонится.
Поэтому в грозу первым делом выгоняют из избы кошку и собаку и держат снаружи, пока не пройдёт: записи сходятся почти по всей великорусской территории, расходясь лишь в перечне животных. Убитого молнией не оплакивают как обычного покойника: он принял удар, назначенный не ему, и в народном счёте очищен — идёт прямо в рай, землю с его могилы берут от испуга. Подожжённый молнией дом водой не тушат: тушат парным молоком от чёрной коровы либо квасом, а чаще дают выгореть, растаскивая соседние постройки. Огонь пущен сверху, и заливать его водой значит спорить с тем, кто его пустил.
Громовая стрела
После сильной грозы в размытых оврагах, на пашне и по берегам ищут громовую стрелу — вытянутый гладкий камень, чаще всего белемнит, в обиходе «чёртов палец». По народному объяснению это и есть застрявшая в земле стрела: она уходит глубоко, а через несколько лет выходит наверх. Работает на всё, что связано с остановкой и запиранием:
- её кладут в стену или под матицу от удара молнии — в один дом дважды не бьёт;
- ею обводят больное место при зубной боли и при вывихе;
- ею останавливают кровь: проводят по ране сверху вниз;
- её скребут, а порошок дают в питьё от порчи и от испуга;
- её носят при себе на суд и на трудный разговор — «чтобы слово легло крепко».
Второй предмет дня — ильинская дождевая вода. Её собирают под струю с крыши, но не с трубы, и держат от сглаза: умывают изуроченного ребёнка, обмывают вымя корове, если молоко пошло с кровью.
Вода закрывается
Ильин день ставит на купание жёсткий запрет — самый узнаваемый его узел. Объяснения по губерниям расходятся: Илья в воду льдинку бросил; Илья в воду написал; олень (или медведь) в воду ступил; водяной именинник и берёт своё. Смысл один — вода после Ильи перестаёт быть летней. Она не просто холодеет, а меняет хозяина: до Ильи отдана людям и скоту, после — тем, кто в ней живёт.
Практический вывод: с этого срока из открытой воды не берут на здоровье, на красоту и на любовь. Берут на другое — на остуду, на отсылку, на разрыв. Обмывание больного в реке переносят на колодезную воду или на воду из трёх ключей, а если всё же делают, то раз и без повтора. Купальщик, полезший в реку после срока, по общему поверью получает не простуду, а болезнь «от воды»: коросту, чирьи, ломоту. Утонувшего в эту пору считают взятым, и на поиски идут неохотно.
Что запрещено в самый день
Запрет держится не на благочестии, а на страхе перед прицельной стрелой.
- Не работать в поле и на дворе. Особенно нельзя возить и метать сено: гроза сожжёт стог, а то и двор. Ильинское сено убирали накануне либо оставляли до послезавтра.
- Не выгонять скот. По лесу ходит зверь и ползёт гад, вся дикая живность отпущена без присмотра. Пастуха не наряжают.
- В самую грозу закрыть трубу и заслонку, погасить печь, затворить окна: молния входит через трубу, а сквозняк её притягивает.
- Накрыть открытую посуду, перевернуть пустые вёдра, занавесить зеркало. Пустая посудина — готовое укрытие для того, кто удирает от стрелы, а на отражение, по ряду записей, стрела идёт сама.
- Не есть, не пить и не спать в грозу, не браниться и не смеяться над громом. Не бегать под открытым небом: за бегущим стрела идёт охотнее, чем за стоящим.
- Не прятаться под одиноким деревом, тем более под дубом и елью. Держатся орешника — в него, по общему поверью, гром не бьёт вовсе, что позже дало орешнику место на третьем Спасе.
Обереги на подоконнике всюду одни: страстная свеча, четверговая соль, вербные ветки с прошлого года. Свечу жгут всю грозу.
Бык-обетник
Дневная часть праздника — братчина, она же «мольба», «Ильинская пятница» там, где срок сдвинут на ближайший пятничный день. Обряд бытовал шире всего на Русском Севере: по Вологодчине, Архангельской, Олонецкой и Новгородской земле.
С прошлого Ильина дня мир выкармливает обетного быка (местами барана или оленя): его метят, не запрягают в работу, кормят с общего, и он не принадлежит ни одному двору. К празднику быка приводят к церкви, забивают, мясо варят в общих котлах и съедают всем миром за одним столом. Уносить домой и продавать нельзя, кости не бросают собакам — закапывают или сжигают. Рядом стоит ильинская свеча в несколько пудов, которую наращивают год за годом воском со всех дворов.
Смысл назван прямо: это плата. Гроза сено не сожгла, скотина цела — значит, долг есть, и отдаётся он вскладчину, целым мясом и целым огнём. Двор, не вложившийся в складчину, год считал незакрытым.
Текст на проходящую грозу
Читают под стук первого грома, лицом к туче, с зажжённой страстной свечой, вслух и не спеша, глядя не на молнию, а на землю перед собой.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, стану посередь двора на сырой земле, лицом к туче громовой, спиной к печи погашенной.
>
Едет по небу батюшка Илья-пророк на колеснице огненной, на конях золотогривых, во руке у него стрела калёная, за плечами тул полон.
>
Не по мне, батюшка, твоя стрела кована, не по двору моему, не по коню, не по корове, не по овце, не по крыше моей соломенной, не по трубе моей глиняной. Кована твоя стрела по лукавому, по бегучему, по тому, кто под стреху хоронится, кто в кошку да в собаку прячется, кто под корову подлезает.
>
Нет ему у меня ни угла, ни щели, ни горшка порожнего, ни ведра опрокинутого, ни окошка отворённого. Двор мой затворён, труба заслонена, огонь потушен, зеркало занавешено.
>
Гони его, батюшка, за поле, за болото, за гнилую колоду, за быструю реку, где куры не поют, где скот не ходит, где человек не живёт. Там ему стрела, там ему гром, там ему конец.
>
Твоему грому — дорога, моему двору — тишина. Слово моё крепко, как громовая стрела в земле лежит. Замок в небе, ключ в воде. Аминь, аминь, аминь.
Дочитав, свечу не задувают: она догорает сама или гасится пальцами. Огарок убирают до следующей грозы.
Отклик и просчёты
Проезд считают прошедшим мимо, если гром откатился и не вернулся вторым заходом, скотина в хлеву легла, а выгнанная кошка вернулась спокойной. Хороший знак — найденная в тот же день громовая стрела: её убирают в дом и больше в этот год не ищут.
Ударило рядом — значит, укрытие для гонимого нашлось на твоём дворе или у соседа. Осматривают двор: открытая бочка, забытое ведро, незакрытая труба, чужая собака под навесом. Найденное убирают, место обходят с той же свечой.
Сгорело — это расчёт, а не кара, и правило одно: не выправлять убыток чужим. С пожарища ничего не берут в новый дом, головни и гвозди не пускают в дело, вышедшую из огня скотину продают на сторону.
Самая частая ошибка — отводить грозу отсылкой на чужой двор. Здесь это бьёт по отсылающему: чужой двор ты не запирал и не знаешь, что там открыто. Отсылают только в пустое место. Дальше счёт идёт уже осенний — первый мёд, освящение плодов, зажин, — и это разобрано в статьях о Спасах.