Семик — седьмой четверг после Пасхи, за три дня до Троицы, и по обрядовой нагрузке это самый тяжёлый день Троицкой недели. В нём сходятся две вещи, которые в остальном году держат врозь: погребение заложных покойников из общей ямы и девичье кумление с берёзой. Понимать Семик как «начало Троицы» — значит потерять его собственное дело.
Когда он и как его звали
Дата переходящая, считается от Пасхи: седьмой четверг, то есть четверг перед Троицей. Неделю, в которую он стоит, называют Троицкой, Семицкой, Зелёной, Русальной. Сам день носит имена Семик, Велик четверг, Русалчин Велик день, в западных и южнорусских местах — «семицкие деды», по разряду поминальных дней.
Название «Русалчин Велик день» прямо указывает, чей это праздник. С Семика русалки считаются на земле, и на них он открыт так же, как Радоница открыта на родителей. Разница принципиальная: Радоница — день своих, отпетых, лежащих в ограде; Семик — день чужих, безымянных и неотпетых.
Убогий дом: главное дело дня
Убогий дом (божедомка, скудельница, гноище) — общая яма за околицей или при особой часовне, куда свозили тела тех, кого не хоронили на общем кладбище: утопленников, замёрзших, самоубийц, убитых на дороге, неопознанных прохожих, умерших без покаяния, казнённых. Тела лежали там непогребёнными, в срубе или в яме под навесом, иногда с осени до весны.
Раз в году, в Семик, яму закрывали. Порядок держался по всей великорусской полосе примерно один:
- Из города или из села шёл крестный ход к убогому дому.
- Служили общую панихиду по всем лежащим, поимённо никого не называя, — имён и не знали.
- Миряне приносили холст, саваны и гробы, обряжали тела на свои деньги, каждый по достатку.
- Яму засыпали, ставили над ней крест или голубец, насыпали холм.
- На холме тут же поминали: клали блины, яйца, кутью, лили брагу прямо на землю.
- Новую яму открывали рядом — на следующий год.
Убогие дома как учреждение отменили при Екатерине II в 1771 году, после московской чумы, но обряд пережил их: в местах, где ямы уже не было, в Семик шли на край кладбища, к безымянным и «нечистым» могилам, к перекрёсткам и к местам, где утонул или замёрз человек, и поминали там.
Почему именно этих и почему один раз в год
Логика прямая. Заложный покойник не дожил своего срока, и земля его не принимает; ему нужно и поминовение, и одежда, и еда, но обычное поминовение ему не положено, а церковного отпевания самоубийца и некрещёный не получают. Разряд заложных разобран в рубрике отдельно, и без него в Семике не разобраться.
Семик — единственная в году точка, где этот долг закрывают всем миром и открыто. Оттого он и опасен: в этот день граница разомкнута не для родителей, которых зовут по именам, а для тех, кого позвать по имени нельзя. Отсюда все запреты дня и отсюда же требование не работать в Семик в поле и у воды.
Кумление и крещение кукушки
Вторая половина дня принадлежит девушкам, и это не украшение к поминкам, а вторая половина одного и того же дела: там закрывают долг мёртвым, здесь ставят живой союз.
Кумление держится в южнорусской полосе — на Орловщине, Калужчине, Тульщине, Рязанщине, в Курской и Воронежской стороне. Девушки идут в рощу, завивают на берёзе венок, не срезая ветвей, и через этот венок целуются попарно, обмениваются крестами, платками, кольцами и колечками из травы. С этой минуты они — кумы, обязаны друг другу помощью и не имеют права ссориться и браниться до срока. Раскумливаются на Троицу или на Петрово заговенье, развивая тот же венок.
Крещение (крестины) кукушки — обряд того же круга: из травы «кукушкины слёзки», из тряпок или из ветки делают куклу-кукушку, наряжают в рубаху и платок, кладут в берестяной коробок, «крестят» с кумовьями и восприемниками, а через несколько дней хоронят в укромном месте или пускают по воде. Кукушка в этих местах напрямую связана с душой умершей девушки, и обряд читается как проводы неродившейся или несостоявшейся женской доли.
Плетение венков и пускание их по воде тоже приходится на Семик, но там, где венок бросают на судьбу и читают по нему, это уже гадание, и по способам оно разобрано в отдельной подрубрике.
Порядок работы с датой
- Идти на общее место, а не на свою могилу: край кладбища, перекрёсток, берег, где брали утопленника.
- Ничего не просить. Семик — день отдачи, а не запроса. Просьба, поданная в этот день на безымянных, оборачивается на просителя.
- Нести холст или ткань. Заложным дают одежду, а не только еду; это устойчиво по всем записям и отличает их от родителей.
- Класть еду прямо на землю, не на бумагу и не на доску: земля здесь — стол.
- Уходить не оборачиваясь и не отзываться на оклик по дороге домой.
- Дома вымыть руки и умыться, ничего с поминального места в дом не заносить.
Текст на общей могиле
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей. Читается один раз, стоя лицом к холму или к воде, без свечи, вполголоса.
Встану я, раба Божия имярек, не благословясь, пойду не крестясь, дверями да воротами, тропою нехоженой, к яме глубокой, к земле незамкнутой. Кто тут лежит без имени, без креста, без отпевания, без родни, без поминания — водою взятый, морозом взятый, дорогою взятый, своей рукой взятый. Не зову вас по именам, потому что имён ваших не знаю, а зову вас всех разом, как мир вас зовёт. Вот вам холст на плечи, вот вам хлеб на стол, вот вам соль на долю, вот вам питьё на помин. Ешьте своё, пейте своё, а моего не берите. Лежите тихо до своего срока, до своего часа, до Божьего суда. Мне дорога домой, а вам земля под спину. Слово сказано, доля отдана, замок положен. Аминь.
После текста отступают на три шага спиной, потом поворачиваются и идут прочь.
Запреты
- Не работать в поле и на воде: ни пахать, ни боронить, ни ловить рыбу, ни стирать.
- Не купаться — в Семик вода уже русалочья.
- Женщинам не белить холсты и не развешивать бельё на ночь.
- Не поминать в этот день своих родителей по именам вместе с безымянными: разряды не смешивают.
- Не ломать берёзу до срока и не рубить её на дрова — берёза на Троицкой неделе стоит гостьей, о чём отдельный разбор.
- Не браниться с кумой и не расходиться с ней до раскумливания: разорванное кумовство считается порчей на обеих.
Что считается откликом
Отклик на семицкое поминовение тихий: в ночь после него не снятся мёртвые, дорога с места идёт легко, дома нет тяжести и ссоры. Признаком принятой отдачи считают быстро расклёванную птицами или растащенную еду и то, что холст на месте не тронут ветром.
Сбой опознаётся по сну и по звуку: если в ночь зовут по имени, смеются или плачут под окном, если наутро в доме падает и бьётся посуда — значит, вместе с общим долгом на себя взяли частный. Тогда идут второй раз, уже без еды, относят на то же место соль и повторяют только последнюю часть текста — про свой хлеб и чужую землю. Приёмы разведения с прицепившимся заложным разбираются в материалах о проводах русалки и о поминовении утопленников.