В Мемфисе — древней столице Объединённого Египта — жрецы бога Птаха предложили самую философскую из всех космогоний. Они не отрицали ни Атума, ни Девятку Гелиополя. Они сказали больше: всё это сотворил Птах, и сотворил не телом, а мыслью и словом.
Сердце и язык
По мемфисскому учению, прежде всякого действия было сердце и был язык. Сердце (егип. иб) считалось вместилищем разума и замысла, язык — орудием, что выводит замысел в бытие. Птах задумывал вещь в сердце и называл её языком — и вещь становилась.
Текст говорит об этом так: всё, что существует, — боги, люди, скот, твари, — возникло потому, что сердце помыслило, а язык произнёс. Девятка Атума есть «зубы и губы» в устах Птаха, назвавшего имена всего сущего. Иными словами, гелиопольское творение «семенем и рукой» здесь переосмыслено как творение замыслом и речью.
Бог-творец и бог-устроитель
Птах — покровитель ремесла, зодчих и мастеров, бог, что придаёт форму. И творение мира описано как высшее ремесло: не слепое излияние, а осмысленное созидание по замыслу.
Сотворив богов, Птах:
- дал им тела и «места обитания» — святилища и города;
- установил приношения и обряды;
- определил каждому богу его роль и каждому городу — его покровителя.
Так из мысли возник не только мир вещей, но и мир порядка: культ, мера, иерархия. Творение завершается не появлением материи, а установлением Маат — истины и справедливого устройства.
Почему это важно
Мемфисская теология поражает тем, насколько рано — задолго до греческой философии — египтяне выразили идею творящего слова. Бог мыслит замысел и называет имя, и названное обретает бытие. Здесь нет борьбы, нет расчленения, нет насилия первотворения: есть разум, который понимает, и речь, которая исполняет.
Эта мысль о творящем Слове удивительно созвучна более поздним традициям Ближнего Востока, но в Египте она звучит уже в глубокой древности и связана именно с Птахом — спокойным богом-мастером, держащим скипетр, в котором соединены символы власти, жизни и устойчивости.
Источники
Главный памятник — так называемый «Камень Шабаки» (Британский музей), плита эпохи XXV династии, на которой, по утверждению самих жрецов, скопирован гораздо более древний, ветхий папирус. Текст считается одним из вершинных образцов египетской богословской мысли.