Есть в Индии сказание, которое сами индийцы называют не просто поэмой, а пятой Ведой, — Махабхарата, «Великое сказание о потомках Бхараты». Это огромный эпос, в котором умещается, кажется, всё: войны и любовь, мудрость отшельников и хитрость царедворцев, законы дхармы и горечь братоубийства. В сердцевине его лежит история двух ветвей одного царского рода, двоюродных братьев, которые не сумели поделить царство и тем ввергли в гибель почти всех воинов земли. Имя стольному городу было Хастинапура, а спор шёл о троне Куру. И как часто бывает в великих повестях, корень несчастья тянулся из самого детства героев.

Два дома одного рода

В Хастинапуре правил слепой царь Дхритараштра, у которого было сто сыновей. Старшим и самым честолюбивым из них был Дурьодхана — он и его братья получили общее имя Кауравы, потомки Куру. Рядом росли пятеро сыновей покойного царя Панду, младшего брата Дхритараштры; их называли Пандавами. Старший среди них, справедливый Юдхиштхира, не знал лжи; могучий Бхима обладал силой десяти тысяч слонов; средний, Арджуна, был лучшим лучником на свете; а близнецы Накула и Сахадева славились красотой и кротостью. Пятеро братьев имели одну общую жену — гордую царевну Драупади, и эта необычная семья стала живым укором завистливому Дурьодхане.

С ранних лет двоюродные братья соперничали во всём — в борьбе, в стрельбе, в милости наставников. Мудрый Дрона учил их воинскому делу, а грозный Бхишма, дед всего рода, давший обет безбрачия и верности трону, наблюдал за ними с тревогой. Дурьодхана не мог снести того, что Пандавы во всём были искуснее и любимее народом. Зависть в его сердце росла, как сорная трава, и не было рядом руки, которая вырвала бы её вовремя.

Дом из смолы и игра в кости

Первая попытка извести соперников была откровенно коварной. Дурьодхана убедил отца отослать Пандавов с матерью Кунти в город Варанавату и приготовил для них дворец, тайно выстроенный из смолы, воска и сухого дерева, — чтобы поджечь его ночью. Но Пандавов предупредили, они прорыли подземный ход и спаслись, оставив врагов в уверенности, что братья сгорели. Скитаясь неузнанными, Арджуна на состязании добыл в жёны Драупади, а позже Пандавы вернули себе половину царства и построили дивную столицу Индрапрастху.

Тогда Дурьодхана пустил в ход не огонь, а хитрость закона. Он пригласил Юдхиштхиру на игру в кости, зная, что тот, верный долгу гостя, не сможет отказаться, и зная, что его дядя Шакуни играет нечестно. Кость за костью Юдхиштхира проиграл всё: золото, царство, братьев, самого себя и, наконец, общую жену Драупади. Её приволокли в собрание и пытались опозорить на глазах у старцев, но, по преданию, её одеяние чудесно удлинялось без конца, и сорвать его не смогли. Этот позор стал той раной, которую уже нельзя было залечить. По условию проигрыша Пандавы были осуждены на тринадцать лет изгнания — двенадцать в лесах и один год тайно, неузнанными.

Несостоявшийся мир

Братья выдержали срок честно, до последнего дня. Когда время вышло, они потребовали назад своё царство — или хотя бы пять деревень, по одной на брата, чтобы избежать войны. Но Дурьодхана отрезал гордо: он не отдаст и клочка земли, который покрыло бы остриё иглы. Даже посольство Кришны, друга и родича Пандавов, не смягчило его сердца. Так все попытки мира разбились о упрямство, и оставалось одно — оружие.

На равнине Курукшетра, «поле Куру», сошлись несметные рати. Дед Бхишма и наставник Дрона, любившие обе стороны, по долгу чести встали под знамёна Кауравов. Восемнадцать дней длилась битва, и каждый из этих дней уносил героев, чьи имена помнила вся земля. Пали Бхишма, пронзённый стрелами и улёгшийся на их ложе; пал Дрона; пал блистательный Карна — тайный старший брат Пандавов, не знавший до смерти своего родства с ними; пал и сам Дурьодхана, сражённый Бхимой. Когда стихло оружие, в живых из великого воинства остались немногие. Юдхиштхира взошёл на трон, но победа была горше иного поражения: он правил царством мёртвых друзей и убитых родичей.

Что осталось от этого мифа

Махабхарата пережила века не как рассказ о том, кто кого победил, а как тяжёлый и честный вопрос о цене вражды. Здесь нет ликующих победителей: даже праведные Пандавы платят за трон утратой почти всего, что любили, а их торжество отравлено памятью об убитых братьях. Эпос показывает, как малая зависть, вовремя не остановленная, разрастается до войны, в которой гибнет целый мир. Вместе с тем здесь живёт идея дхармы — долга, который нужно исполнять даже тогда, когда любой выбор приносит боль.

Из недр этой огромной поэмы выросло сердце индийской культуры. Внутри неё, перед самой битвой, прозвучала беседа Арджуны и Кришны, ставшая отдельной священной книгой — Бхагавад-гитой. Образы Юдхиштхиры, Бхимы, Арджуны, Драупади, Карны и Бхишмы вошли в искусство, театр и народную память так же прочно, как герои Гомера вошли в память Европы. И по сей день, пересказывая ссору двоюродных братьев из-за царства, индийская традиция напоминает простую и страшную истину: чаще всего самые жестокие войны начинаются в кругу самой близкой родни.