Среди богов племён богини Дану не было никого, кто превзошёл бы Луга по имени Самилданах — «искусный во многих ремёслах». Его называли Лугом Длинной Руки, ибо рука его метала пращный камень и копьё дальше, чем у любого воина, и дотягивалась до всякого умения, какое только знали смертные и бессмертные. В жилах его смешалась двойная кровь: по отцу он происходил от светлых Туата Де Дананн, по матери же был внуком грозного Балора, вождя фоморов, чьё единственное око иссушало войско одним взглядом. Этой двойственностью миф связал два враждующих народа в одном лице, и в ней уже таилось предсказание великой битвы. Рассказ о том, как Луг впервые явился к королевскому двору в Таре, открывает «Битва при Маг Туиред» — повесть о войне богов за власть над Ирландией.

Чужак у ворот Тары

В те дни на Таре правил Нуада, вернувший себе трон после того, как искусный лекарь Диан Кехт сделал ему серебряную руку взамен утраченной в бою. Народ Дану платил тяжёлую дань фоморам и томился под их притеснением. Однажды к воротам королевской крепости подошёл юноша дивной красоты, и привратник, как велел обычай, окликнул его, спросив, какое ремесло тот несёт ко двору. Ибо закон Тары был строг: никто не входил в чертог короля, если не владел искусством, полезным племени.

«Я плотник», — сказал юноша. Но привратник ответил, что плотник у них уже есть, и назвал его имя. «Я кузнец», — сказал гость. И на это нашёлся ответ: Гоибниу куёт оружие, какому нет равных. Тогда юноша назвался воином, арфистом, поэтом, чародеем, врачевателем, виночерпием, медником — и на каждое ремесло привратник отвечал, что таким мастером Тара уже богата. Список умений тянулся, как нить, и казалось, что чужаку не войти.

Тогда Луг произнёс слова, что решили дело. «Спроси у короля, — сказал он, — есть ли при дворе хоть один человек, что владеет всеми этими искусствами разом. Если есть — я уйду и не войду в Тару». Привратник передал это Нуаде, и король понял, что к воротам пришёл не простой мастер, а Самилданах — тот, в ком собраны все умения сразу.

Испытание мастерством

Нуада повелел впустить пришельца, но прежде испытать его. Перед Лугом поставили доску для фидхелла — игры, в которой движутся фигуры по клеткам, как войска по полю. Юноша выиграл все партии, расставив ловушки, каких не знали мудрецы Тары. Затем, чтобы показать силу, он поднял громадный плоский камень, который едва могли сдвинуть восемьдесят упряжек волов, и вернул его на место в стене крепости. А когда он взял в руки арфу, то сыграл сначала напев печали, от которого весь чертог рыдал, потом напев смеха, от которого все хохотали, и наконец напев сна, под который двор уснул до следующего дня.

Видя это, Нуада понял, что перед ним тот, кто способен повести Туата Де Дананн против фоморов. Король уступил Лугу своё место на тринадцать дней, ибо рассудил, что общему делу важнее искусный вождь, чем гордость одного правителя. Так чужак, которого едва не прогнали от ворот, сел на трон Тары — не силой захвата, а силой умения, признанного всеми.

Вождь грядущей битвы

Заняв высокое место, Луг собрал вокруг себя мастеров племени и расспросил каждого, чем тот послужит в войне. Гоибниу-кузнец обещал ковать копья, которые не дадут промаха; Диан Кехт-лекарь — исцелять раненых в чудесном источнике; Огма-силач — пробивать строй врага; друиды — обрушить на фоморов горы и осушить реки. Луг выслушал всех и свёл их обещания воедино, как сводят ручьи в одну реку. Так он готовил войско не одним лишь оружием, но согласием всех ремёсел сразу — в этом и была суть его прозвища.

Этому приходу на Тару суждено было обернуться второй битвой при Маг Туиред, где Луг встретил в бою своего деда Балора. Когда грозное око фомора начало приоткрываться, чтобы испепелить войско, Луг метнул камень из пращи с такой силой, что выбил око сквозь затылок, и взгляд его обратился на самих фоморов. Так внук убил деда, и предсказание исполнилось. Но это уже иной рассказ; здесь же важно начало — миг, когда юноша назвал себя владеющим всеми искусствами и тем переменил судьбу племени.

Что осталось от этого мифа

История о приходе Луга на Тару пережила века потому, что в ней скрыта простая и сильная мысль: ценность того, кто умеет соединять многие умения, выше ценности любого одиночного мастера. Привратник отвергал гостя, пока тот перечислял ремёсла поодиночке, и распахнул ворота, лишь когда Луг назвал себя тем, в ком они сходятся вместе. Имя Самилданах — «многоискусный» — стало в ирландской традиции образом совершенного вождя, человека целостного знания. Луг дал имя древнему празднику урожая Лугнасад, который справляли в начале августа в память о нём и его приёмной матери Тайльтиу. И поныне в этом сюжете звучит мысль о том, что подлинная власть приходит к тому, кто умеет собрать разрозненные дары в единую силу.