Люциферианская инициация устроена не как приём в организацию и не как одноразовый обряд. Это трёхтактный цикл, растянутый на год и больше, и каждый такт делает с человеком вполне определённую вещь. Разобрать его стоит по устройству, потому что в книгах он обычно подан образами, а образы скрывают и порядок, и цену.

Три такта

Первый — отказ. Работа начинается с того, что человек называет и снимает с себя внешнюю санкцию: унаследованную веру, авторитет, страх осуждения, привычную зависимость от чужой оценки. В корпусе это подаётся как повторение отказа в саду — плод берут, разрешения не спрашивают. Такт короткий, обряд на одну ночь, но его повторяют, если он не держится.

Второй — противостояние. Самая долгая часть, от нескольких месяцев до нескольких лет. Смысл в том, чтобы поочерёдно выводить наружу собственные вытесненные части и делать их управляемыми. Здесь работают имена: Лилит — с отвергнутым в поле желания и в поле независимости, Самаэль — с ядом и обманом, Каин — с виной и изгнанием, Азазель — с запретным умением. Каждое имя — это режим, в который входят, а не собеседник, которого зовут.

Третий — апофеоз. То, ради чего всё. Заявленная цель — чёрное пламя: устойчивое отдельное сознание, которое не растворяется ни в общем, ни в божественном. Понятие пришло из сетианского обихода 1970-х годов, и корпус взял его готовым. Проверяемых признаков у третьего такта нет ни у кого, и это надо признавать прямо: описания третьего такта в книгах — литература, а не отчёт.

Чем это не является

Три недоразумения стоят читателю больше всего времени.

Это не градус. В орденских системах есть степени, и их дают. Такты инициации степенями не измеряются: человек может иметь высокую степень и не пройти второго такта вовсе.

Это не одна ночь. Обряд самопосвящения занимает ночь, инициация — годы. Обряд без последующей работы — театр, и корпус это местами признаёт сам.

Это не «принятие тьмы». Тьма в этой системе — рабочее условие, как темнота в фотолаборатории. Ни эстетика, ни настроение, ни репутация к делу не относятся.

Из чего состоит тело работы

Приёмы у всех школ примерно одни, и они старше люциферианства.

Ни один из них не эзотеричен. Все они — способы расшатать привычную сборку восприятия, и они работают именно потому, что расшатывают.

Цена и точки остановки

Традиция называет цену, и здесь нет смысла её смягчать. Названное выше бьёт по психике не в качестве побочного эффекта, а по замыслу — и что расшатано намеренно, то не всегда собирается по команде.

Признаки, при которых работу останавливают немедленно:

  1. Образы не уходят после выхода из тьмы и держатся при дневном свете.
  2. Голос, обращённый к тебе, слышен вне обряда — на улице, в разговоре, при обычных делах.
  3. Сон сорван третью ночь подряд.
  4. Появляется убеждение в особом назначении, сопровождающееся раздражением на близких и разрывом связей.
  5. Растёт мысль, что телесное повреждение необходимо для продвижения.
  6. Ты не можешь ответить, какой сегодня день и что ты ел вчера.

Останавливаться — значит вернуть еду, свет, сон и людей, полностью прекратить практику минимум на месяц и не начинать заново, пока фон не уйдёт. Пятый пункт означает не паузу, а обращение к врачу.

Отдельно и прямо: людям с психотическими расстройствами и биполярным расстройством эта работа противопоказана. Сенсорная депривация, голодание и ломка сна — установленные провокаторы эпизода. Это часть описания практики. Тому же читателю противопоказана и клипотическая лестница, о которой отдельная статья.

Порядок первого такта

Полный чин отказа, с подготовкой и закрытием.

  1. Подготовка, девять дней. Каждый вечер записываешь по одному пункту: чему ты подчиняешься не по своему решению. Девять пунктов, конкретных, с именами и обстоятельствами.
  2. Отбор. На девятый вечер выбери три, отмену которых ты действительно можешь себе позволить. Не самые страшные — самые настоящие.
  3. Сутки. Молчание и вода. Без сети, без книг, без музыки. Голодание заменяется молчанием там, где оно опасно по здоровью.
  4. Место. Комната без окон или с закрытым окном, зеркало, одна свеча позади себя. Час — между полуночью и рассветом.
  5. Тьма. Полчаса в полной темноте до обряда, неподвижно, с открытыми глазами.
  6. Чин. Свеча зажигается. Три отобранных пункта называются вслух и объявляются оставленными. Читается воззвание — один раз. Лист с девятью пунктами сжигается целиком.
  7. Исполнение. В течение месяца три названных вещи отменяются на деле. Обряд, за которым ничего не последовало, считается несостоявшимся, и повторять его нельзя раньше чем через полгода.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Стою один, при свече, что горит за спиной, и тень моя впереди меня.
Называю то, что держало: имена сказаны, счёт закрыт.
Не прошу разрешения у того, кто ставил запрет на плод.
Требую своего огня — не в дар, а по праву взявшего.
Условие моё: месяц срока, и что сказано, то будет сделано рукой.
Кто держал — отпущен. Кто стоял надо мной — стоит без меня.
Именем своим запираю. Свеча гаснет, слово стоит.

Выход и признаки

Закрытие первого такта: свечу гасят рукой, зеркало накрывают, вслух произносят своё обиходное имя, дату и место. Затем — еда, свет и сон, в этом порядке. Следующие двое суток без всякой практики.

Признак, что такт состоялся, ровно один и он внешний: три названные вещи отменены и не вернулись через месяц. Ни переживания в обряде, ни сны, ни знаки к делу не относятся. Система эта проверяется поступками, и в этом её единственное преимущество перед соседними.

Признаки, что такт не закрыт: возврат к отменённому с чувством вины перед «работой»; потребность повторить обряд немедленно; ощущение, что после ночи ты стал другим человеком, при том что ничего в жизни не изменилось. Третий признак самый частый и самый обманчивый — им заканчивается большинство самопосвящений. Лечится он одним: возвращаешься к списку и делаешь то, что записал.