Мудан — не «жрица культа», а работающий специалист, к которому приходят с бедой и платят по прейскуранту. У неё есть святилище в квартире, набор инструмента, клиентская база, наставница, обязательства перед собственными духами и репутация, которая держится на точности сказанного. Ниже — устройство этой профессии, как оно выглядит изнутри.
Как её называют
Мудан — общее слово и одновременно слегка снисходительное: в лицо сильному практику скажут скорее мансин, «десять тысяч духов». Мужчина в ремесле — паксу; в центральной Корее их немного, на Чечжудо, где мастер зовётся симбан, наоборот, мужчин исторически больше. Наследственная жрица юго-запада — танголь, тем же словом называют закреплённую за её домом клиентскую семью. Восточное побережье добавляет янджун — мужчину наследственной линии, играющего и ведущего часть обряда. Официальный современный термин, который стоит в вывесках и в документах ассоциаций, — мусогин, «человек мусок».
Разброс имён не стилистика: за ним стоит разделение на кансинму и сесымму, две линии с разным способом попадания в профессию. Мансин, паксу — про первую, танголь, янджун — про вторую.
Как в неё попадают
Кансинму приходит через синбён — болезнь избрания, которую не берёт медицина и которая отступает только после посвятительного обряда нэрим-кут. Это разобрано отдельно и подробно; здесь важно следствие. После нэрим-кут у неё появляется не только момчжусин, «хозяин тела», но и родство: та, кто вела посвящение, становится син-омони, духовной матерью, а посвящённая — её синталь, духовной дочерью.
Обучение идёт в доме наставницы и длится обычно от нескольких месяцев до трёх лет. Учат конкретному:
- порядку кори, частей обряда, и текстам муга наизусть, по региональной редакции наставницы;
- ритму — мудан обязана попадать в чангу и вести музыкантов, а не идти за ними;
- работе с одеждой: у каждого духа своё облачение, переодевание идёт в темпе обряда;
- гаданию — рису, монетам, флажкам, чтению лица и разговору с клиентом;
- счёту и хозяйству: закупка стола, расчёт с музыкантами, договор с семьёй.
Сесымму учится тому же, но с детства и без всякой болезни: как ремеслу в семье. Различие в статусе внутри цеха реальное и взаимно нелюбезное. Наследственные считают спускающихся неучами, которые не знают текстов; спускающиеся считают наследственных пустыми исполнителями, у которых нет силы, потому что нет духа.
Святилище и инструмент
Синдан — святилище — устраивают в отдельной комнате квартиры или дома. На стене — писаные изображения духов, тхэнхва; на столике — свечи, чаши с чистой водой, рис, фрукты, иногда табак и вино для Тэгама. Изображения не украшение: мудан обязана их кормить и заменять, а переезд святилища — отдельный обряд.
Инструмент небольшой и почти весь звонкий или острый:
- панъуль — связка бубенцов, главный предмет; ими зовут и ими показывают присутствие;
- пучхэ — веер с изображением духов, раскрывается в момент речи;
- синкхаль — парные ножи-мечи, ими рубят воздух, чистят и ими же гадают, бросая на землю и читая, как легли;
- самджичхан — трезубец, на который насаживают свиную голову: если голова стоит, дар принят;
- чакту — лезвия соломорезки. Пляска на чакту босиком — коронный номер части столичных и северных линий, доказательство, что дух держит. Это опасный трюк с настоящим железом, и травмы на нём случаются.
Барабан у мудан не сибирский: главный инструмент обряда — чангу, двусторонний барабан-песочные часы, и держат его музыканты, а не она.
Что она делает каждый день
Кут — редкая и дорогая работа. Основной хлеб другой.
- Чом — гадание в приёмной. Клиент называет год, месяц, день и час рождения, мудан бросает рис или монеты и говорит. Это чаще всего именно синчжом, «духовное гадание», где расчёт вторичен, а говорит хозяин тела; расчётное гадание сачжу — соседний рынок, о нём отдельная статья.
- Писон — короткая молитва с потиранием ладоней над водой и рисом, за небольшую плату, по мелкой беде.
- Пуджок — писаные обереги, обычно киноварью по жёлтой бумаге; их клеят над дверью, носят в кошельке, вшивают в одежду.
- Выбор дня — для переезда, свадьбы, открытия дела, погребения.
- Кут — большой обряд, от одной ночи до трёх дней, с музыкантами, помощницами и накрытым столом.
Отдельная обязанность — чинджок-кут, собственный годовой обряд мудан для своих же духов, обычно весной или осенью. Пропустить его нельзя: считается, что необслуженный хозяин тела отвечает молчанием, и гадание перестаёт сходиться.
Деньги и чистота
Деньги в мусок открытые. Цена кут оговаривается заранее и включает стол, музыкантов, помощниц. Сверх того по ходу обряда родня подаёт пёльби — купюры, которые вкладывают духу в одежду, кладут на стол или суют в веер, когда он говорит приятное или требует. Это не чаевые в западном смысле: подача пёльби — часть договора, скупость на ней прямо комментируется духом вслух.
Чистота — пучжон — техническое условие работы. Перед обрядом мудан не ходит на похороны, не заходит в дом, где родился ребёнок, воздерживается от мяса и вина в дни, посвящённые буддийскому слою духов, и не допускает к столу женщину в месячных по строгим региональным правилам. Нарушение чистоты считается достаточной причиной провала: духа не позвали не потому, что слова были не те, а потому, что место было грязным.
Положение и репутация
Исторически мудан были внизу сословной лестницы, в разряде чхонмин, и это до сих пор аукается: профессия остаётся стыдной для семьи, многие практикующие скрывают её от родни и соседей. Одновременно спрос устойчив и рынок велик, а часть обрядов признана государственным нематериальным достоянием, и их держатели носят официальный статус. Как это уживается — отдельный разговор в статье о мусок и государстве.
Внутри цеха репутация меряется одним словом — синппаль, «сила духа»: сходится ли сказанное. Клиент проверяет мудан на первой встрече, требуя, чтобы она сама назвала то, о чём её не спрашивали, — сколько детей, от чего умер отец, что было в прошлом году. Не назвала — уходят к другой. Механика жёсткая и рыночная, и на ней традиция держится крепче, чем на любой доктрине.