Об опасностях этой работы говорят двумя способами: либо пугают, либо отмахиваются. Оба бесполезны. Ниже — механизмы, по которым клипотическая работа уходит не туда, и признаки, по которым это видно. Механизмов восемь, и ни один не мистический: на людях, которые ни во что не верят, они работают так же.
Механизм первый: система, которую нельзя опровергнуть
Клипотические корпуса объясняют любой исход. Пошло хорошо — продвижение. Пошло плохо — испытание ступени. Ничего не произошло — сопротивление низшей природы. Стало хуже в жизни — распад старой формы перед новой.
Внутри такой конструкции невозможно обнаружить, что она не работает. Не потому, что практик глуп, а потому, что нет события, которое считалось бы опровержением.
Признак: ты не можешь назвать ни одного результата, который заставил бы тебя прекратить. Проверяется за минуту и проверяется до начала работы, а не после.
Противоядие: критерий, записанный заранее, до ступени. Что именно должно произойти, чтобы считать ступень пройденной, и что — чтобы считать её проваленной. Об этом же — в статье о порядке работы.
Механизм второй: снос опор без замены
Разрушение привычных опор здесь предписано прямо: символическая смерть прежнего «я», отказ от прежних оценок, работа против собственных запретов. Приём рабочий и старый, но он даёт результат только тогда, когда снесённое чем-то заменяется, — а замена приходит не по расписанию и иногда не приходит вовсе.
Что происходит в промежутке: человек уже не живёт по старым правилам и ещё не живёт по новым. Неделями это переносимо, месяцами — нет.
Признак: нарастающее безразличие к тому, что раньше держало, при отсутствии чего-либо нового на этом месте. Не облегчение, а именно пустота, которая не заполняется.
Механизм третий: инфляция
Ступени обещают исключительность, и переживание исключительности приходит раньше всякого содержания. Дальше оно себя кормит: чем меньше внешней проверки, тем крупнее ощущение масштаба.
Признаки: речь про «спящих» и «непосвящённых»; раздражение на возражения по существу; невозможность признать, что сеанс не дал ничего; фантазии о влиянии на людей и события; ощущение, что происходящее в мире имеет к тебе прямое отношение.
Последний пункт — не насмешка. Смысловая наводка, при которой случайные события читаются как адресованные лично, — ранний признак серьёзного расстройства, а в клипотических системах он поощряется как «чувствительность к знакам».
Механизм четвёртый: депривация как метод
Ночь без сна, длительный пост, темнота, ограничение движения и разговора — рабочие части многих обрядов. Действуют они не символически.
- Лишение сна свыше суток даёт перцептивные искажения, свыше двух — галлюцинации у людей без всякой предрасположенности. Аффект становится нестабильным, критика падает.
- Пост свыше двух-трёх дней даёт раздражительность, слабость, снижение способности оценивать собственное состояние; при ряде болезней и препаратов он опасен прямо.
- Темнота и тишина дают зрительные и слуховые феномены закономерно, у всех, — и переживание их как встречи есть вопрос интерпретации, а не наличия.
Опасность не в эффектах, а в сочетании: система, подающая их как подтверждение, плюс отсутствие внешней проверки, плюс поощрение к повторению.
Механизм пятый: изоляция
Она наступает без злого умысла. Практика занимает время, разговоры о ней вне круга не выходят, интересы расходятся. К третьему году круг общения нередко совпадает с кругом практикующих.
Опасность конкретна: пропадает единственный работающий инструмент проверки — человек, который не разделяет твоих посылок и скажет, что ты стал странным.
Признак: за последний месяц ты ни разу подробно не разговаривал с человеком вне практики. Если система вдобавок поощряет разрыв связей, это не побочный эффект, а конструкция.
Механизм шестой: идеология
Часть корпусов не ограничивается личной работой и предлагает картину мира, в которой сотворённое подлежит отрицанию. Из антикосмической риторики довольно короткий путь к вражде к конкретным людям, и этот путь пройден документированно: отдельные течения, называющие себя левосторонними, связаны с насильственным экстремизмом, их участники осуждены за тяжкие преступления. Это факт, который называется прямо, без эвфемизмов.
Признак сдвига: в текстах и разговорах группы всё больше о врагах и всё меньше о практике; появляются категории людей, к которым «не применяется» обычная мораль; интерес смещается от собственных ступеней к тому, что нужно сделать с внешним миром.
Этот признак — не повод для осторожности. Это повод уйти в тот же день.
Механизм седьмой: эскалация ставки
Кровь, боль, нарушение собственных табу предписаны как знак серьёзности. Устроено это так, что каждый следующий шаг должен быть весомее предыдущего, иначе он не читается как шаг.
Реальная цена: инфекция и рубцы от нарушения кожи; втягивание в поступки, которых иначе не было бы; невозможность остановиться без потери лица перед собой и группой.
Признак: содержание практики измеряется тем, на что ты решился, а не тем, что понял.
Механизм восьмой: деньги и зависимость от учителя
Взносы, курсы, платные градусы, материалы: каждый шаг недорог, сумма за годы заметна. Отдельно — фигура наставника, чьё одобрение становится единственным подтверждением продвижения.
Признак: плата растёт с градусом, содержание градуса непроверяемо, а прекратить неудобно из-за вложенного.
По чему смотреть за собой
Список короткий и весь про быт. Заполняется еженедельно, независимо от того, что происходит в практике.
- часы сна и время засыпания;
- вес;
- деньги, потраченные на практику за месяц;
- число людей вне практики, с которыми был живой разговор;
- пропущенные рабочие и семейные обязательства;
- появление образов и голосов вне сеанса;
- события, прочитанные как знаки лично тебе;
- мысли о том, чтобы кому-то навредить.
Три последних пункта — не «тревожные тенденции», а точка остановки.
Точка остановки
Практика прекращается немедленно, в тот же день, без завершения цикла и без красивого закрытия ступени, если появилось хотя бы одно:
- восприятие образов или голосов вне сеанса;
- уверенность, что происходящее вокруг адресовано тебе;
- невозможность спать больше трёх ночей подряд;
- мысли о вреде себе или другим;
- страх, не проходящий между сеансами;
- невозможность прекратить, когда решил прекратить.
Не «сделать перерыв», не «сбавить темп» — прекратить. Порядок выхода расписан в статье о возврате. Что относится к психиатрии, а не к практике, где проходит граница между рабочим изменённым состоянием и срывом и кому эта работа противопоказана прямо — в статье о клипот и психике.
Текст под эту задачу — формула прекращения, а не отпуска ступени:
Я останавливаюсь здесь, и это не поражение и не отступление.
Всё, что открыто мной, закрываю; всё, что названо, отпускаю по именам.
Ни ступени, ни имени, ни обету не оставляю права звать меня дальше.
Срок был мой, и я его закончил.
Тетрадь закрыта, свет включён, дверь открыта наружу.