Берёза в русском обиходе — дерево двусмысленное. Её ставят на Троицу в красный угол и ею же метят могилу, ею парят больного и её же считают качелями русалок. Практику это не путает, а упорядочивает: у берёзы берут много и часто, но на каждое дело свой срок, своя часть дерева и своё слово.
Почему берёза стоит на двух сторонах
Берёза белая и «чистая»: её втыкают в ворота, ею украшают избу, из неё режут ложку и гнут обод, ею парятся. Одновременно берёза — дерево умерших девушек и русалок. На русальной неделе русалки, по записям, качаются на берёзовых ветвях, и оттого в эту неделю под берёзой не спят, на берёзу не лезут и ветку в дом просто так не несут. Берёзу сажают у могилы, о ней говорят «плачет».
Противоречия здесь нет. Берёза — дерево пограничное, стоящее на кромке между живыми и ушедшими, и потому годится и на то, чтобы отогнать, и на то, чтобы позвать. Решает срок. До Троицы берёза работает как чистая; на русальной неделе она принадлежит русалкам и в работу не идёт; осенью и зимой это просто дерево, из которого делают вещь. Это первое, что надо усвоить, прежде чем брать нож.
Откуда известно
Основной массив — записи о троицко-семицкой обрядности великорусской полосы: завивание берёзок, кумление девушек через венок, срубленная «гостейка», которую водят по деревне и топят в реке или бросают в жито. Это фиксируется широко и однообразно. Запрет ломать берёзу на русальной неделе гуще всего в южнорусских и полесских записях, на Севере он размыт. О сроке ломки веников записи расходятся: в большинстве мест ломают на Аграфену Купальницу, накануне Ивана Купалы, местами — просто «после Троицы, как лист укрепится». Это не спор традиции, а разница широты и погоды: ориентироваться нужно на лист, а не на число.
Троицкая ветка: сбор и служба
- Ломать в субботу перед Троицей или утром в самый праздник, до обедни, натощак.
- Идти в берёзовый лесок или к отдельному дереву на меже; берут с молодых деревьев, не с одиночного дерева на бугре — такое дерево считается чьим-то.
- Не бери первое дерево, к которому вышел: с него не берут вовсе. Ломают со второго или третьего.
- Ломать руками, с наклоном вниз, не рубить топором и не резать. С одного дерева — не больше трёх-четырёх ветвей, и никогда не с макушки: верхушку оставляют дереву.
- Плата: крошки хлеба под корень, щепоть соли, красная нитка на ветку. Если нет ничего — оставляют свой волос.
- Домой нести не через воду и не через кладбище.
Ветки ставят по избе: в красный угол, за иконы, по косякам, в хлев над скотиной, одну на поле или в огород. Стоят до Петрова дня или до высыхания. Троицкую зелень не выбрасывают. Её кладут под стреху, стелют скоту в подстилку, суют в первый сноп, держат под квашнёй, а сухие ветки берегут на грозу: при сильном громе одну бросают в печь. Часть высохших листьев растирают и хранят отдельно — этим окуривают хлев, если скотина «не ко двору».
Сок
Сок берут ранней весной, до листа, обычно с Благовещенья и пока идёт. Работа простая, но с жёстким запретом на конце.
- Дерево выбирают взрослое, в глубине леса, не у дороги и не у жилья.
- Идут на восходе, по растущей луне; сок, взятый в убыль, считают «пустым».
- Надрез делают шилом, буравом или узким ножом с южной стороны, невысоко. Топором дерево не рубят: рваная рана — это увечье, за него платят.
- С одного дерева берут один раз и не больше того, что дерево даёт за ночь. Ставить второй бурав на то же дерево в тот же год нельзя.
- Когда взял — рану закрывают обязательно: затыкают мхом, забивают берёзовым же колышком, замазывают глиной или воском. Оставленное открытым дерево «истекает», и работа с этого дерева больше не идёт.
- Плату кладут под корень до надреза, не после.
Слово говорят при надрезе, вполголоса, лицом к дереву. Текст под эту задачу:
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, в тёмный лес, к белой берёзе. Берёза белая, мати кудрявая, стоишь ты от корня до маковицы, поишь ты птицу и зверя и человека. Не на пагубу тебе иду, не на сухоту, а по капле, по малой доле. Дай мне сок твой на здоровье, на чистоту, на белое тело, на ясные очи. А что взял — то отдам: хлебом да солью, да ниткой красною. Стой ты, берёза, зелена и цела, ветвями шуми, корнем крепись, а рана твоя затянись до утренней зари. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в земле. Аминь.
Свежий сок пьют или умываются им на утренней заре — это «чистая вода», ею смывают порчу с лица и с рук. На хранение сок не идёт: он держится немногие дни, потом закисает и в работу больше не годен.
Веник
Веник — самая нагруженная берёзовая вещь. Ломают его в срок: на Аграфену Купальницу или в первые дни после Троицы, до полудня, по росе не ломают — мокрый лист чернеет. Берут молодые нижние ветки без серёжек, с одного дерева понемногу. Вяжут своим же прутом или лыком, сушат в тени на повети комлем вверх.
В бане веник — не только мочалка. Веник считают вещью банника, поэтому после мытья его не швыряют и не оставляют в шайке: ставят к порогу или уносят. Веник, которым парили больного, домой не возвращают — его бросают в текучую воду, оставляют на перекрёстке или закапывают под старым пнём: с ним уносят хворь. Наступать на такой веник и подбирать его — взять чужое. Отсюда простое правило: чужие брошенные веники в бане не трогают, и в чужой бане своим веником не парятся.
Дёготь, береста, чага
Берёзовый дёготь — сильный отвадный состав. Им мажут косяки хлева, воротные столбы, рога и вымя скотине на Юрьев день и в купальскую ночь: считается, что ведьма-доёнка и коровья смерть дёгтя не переносят. Про доёнку и порчу на молоко разобрано отдельно в статьях о ведьме и о скотьих оберегах. Дёготь служит и в наведённой работе: вымазанные ворота — знак публичного бесчестья невесты.
Береста идёт под заговорный текст и под подклад: полоску пишут или процарапывают и кладут под порог, под матицу, в стреху. Береста не гниёт, и потому положенное на бересте держится долго — это же делает опасным чужой подклад на бересте, его вынимают вместе с гнездом.
Чага, берёзовый гриб, снимается с живого ствола топором в любое время, лучше по морозу. Берут только твёрдый чёрный нарост со ствола, не с валежины и не с сухостоя: гриб с мёртвого дерева считают пустым.
Сушка, хранение и утрата силы
Лист и почку сушат в тени, тонким слоем, на холстине; почку берут ранней весной, когда набухла, но не раскрылась, по растущей луне. Кору и бересту сушат плоско под гнётом. Хранят в холсте, в берестяном туесе или в лубяной коробке, каждое отдельно, в сенях или на подызбице — не над печью, где пересыхает, и не в хлеву.
Сроки честные: лист и почка — год, до нового сбора; кора и чага — два-три года; троицкая зелень — ровно до следующей Троицы. Признаки утраты силы простые: лист побурел и крошится в труху, запах пропал, почка не пахнет смолой, туес отсырел и внутри завёлся жучок.
Испорченное не выбрасывают в мусор и не выносят на двор. Старую троицкую зелень и негодный лист сжигают в печи, золу выносят на ветер или под корень дерева. Веник, отслуживший больному, — только в воду или на перекрёсток. Если запас отсырел и завонял, всё гнездо целиком идёт в огонь: перебирать и спасать половину не принято, потому что порченый припас тянет за собой соседний.