Дуб в травнике стоит не в ряду защитных деревьев, а отдельно: к нему ходят не заслоняться и не сдавать хворь, а брать силу. Оттого и работа с ним обратная привычной — не отдают, а получают, и оттого же дуб единственное дерево, у которого просят вслух, называя себя полным именем.
Имена и что за ними стоит
Дуб, дубок, дубрава. Основное имя и корень целого гнезда слов о крепости: «дубить», «задубеть», «дубина».
Дуб-стародуб, дуб кряковистый, дуб мокрецкий, дуб сорочинский. Это уже имена заговорные. Дуб на острове Буяне, посреди моря-океана, стоящий на камне Алатыре, — общее место заговорной речи по всей великорусской полосе; под его корнями лежит змея, на нём сидит птица, у него спрашивают и к нему отсылают. Заговорный дуб — не то же, что дуб, к которому идёшь в рощу, но работа с живым деревом строится на том же образе.
Громобой, громовое дерево — о дубе, разбитом молнией. Об этом отдельно.
Как устроена его сила
Логика прямая и держится на очевидном: дуб живёт дольше всех, растёт медленнее всех, стоит крепче всех, его труднее свалить и его древесина не гниёт в воде. Всё это в травницком счёте называется одним словом — крепость, и её берут.
Дуб считается мужским деревом. Пара ему — берёза или липа, женские; за женской силой и за женской долей идут к ним. Разведение это устойчиво по всей полосе и в работе соблюдается: дубовый посох, дубовый жёлудь, дубовая кора — мужское дело, и девке дубовой силы старый счёт не давал.
Вторая линия — перенос наоборот. Через расщеплённый дуб или через дупло протаскивали ребёнка с грыжей, с сухоткой, с «собачьей старостью»: болезнь остаётся в дереве, а дитя выходит с другой стороны новым. Расщеп после этого связывают, замазывают глиной, и по тому, срастётся он или нет, судят об исходе. Приём этот стоит в одном ряду с перепеканием ребёнка в печи, о котором речь идёт в отдельной статье; логика там та же — пройти сквозь и выйти другим.
Дуб и клады
В кладоискательском счёте дуб — метка. Клады ищут под старым одиноким дубом: на бугре, на кургане, на меже трёх полей, у брошенной дороги. Дерево, пережившее тех, кто клал, служит опознавательным знаком, а его корни и дупло — местом схрона.
Отсюда и дубовая палка в руках копающего: ею щупают землю, ею отбивают «сторожа». Приметы кладовых мест разобраны отдельно, в статьях о приметах клада; здесь важно одно — за дубом закреплена роль свидетеля и хранителя.
Когда что берут
Кору — весной, в соку, когда почка тронулась, но лист не развернулся. Берут только с молодых ветвей и тонких стволиков, где кора гладкая, зеленовато-серая. Со старого ствола кора толстая, растрескавшаяся, «мёртвая» — она в дело не идёт, и в этом главная ошибка неопытных.
Лист и ветку — в начале лета, к Троице. Дубовой зеленью в южнорусской и украинской полосе убирали дом на Троицу наравне с берёзой, а местами вместо неё.
Дубовый веник — после Троицы, в июне и июле, в сухой день до полудня, когда лист набрал плотность, но не огрубел.
Жёлуди — осенью, после первого падения. Первые упавшие не берут: их оставляют земле и зверю. Берут из второго слоя, целые, тяжёлые, без червоточины.
Как берут и чем платят
- Подходят с непокрытой головой, кланяются в пояс и называют себя вслух полным именем: дуб, по этому счёту, безымянному не отвечает.
- Говорят, что берёшь и на что. Просят один раз, не повторяя.
- Берут с восточной стороны дерева, с одной стороны, понемногу — кору полосками сверху вниз, не кольцом: кольцевой обдир губит ветку, и такого дуб, по записям, не прощает.
- Ветку ломают руками или срубают одним ударом; пилить не станут.
- Плата. Хлеб с солью в корни, горсть зерна, медную монету в трещину коры, поясок или красную нить на нижний сук. Плата дубу кладётся заметная: он не берёт крошкой.
- Уходя, кланяются второй раз, но идти можно обычной дорогой и оглядываться не запрещено — это не осина.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, в зелёную дубраву, к дубу-стародубу.
Стоит дуб кряковистый, корень в сырой земле, вершина в облаках, кора крепка, лист резной, желудь тяжёл, ни ветром его не свалить, ни водой не подмыть, ни морозом не взять.
Дуб-батюшка, дедушка дубовый, — кладу тебе хлеб-соль да медную деньгу, вяжу тебе поясок на нижний сук, а прошу у тебя не хвори снять, а силы дать.
Как ты стоишь и век простоишь, как тебя ни гром не рушит, ни буря не клонит, так бы и раб Божий (имя) стоял крепко, ходил твёрдо, слово держал, спину не гнул, хвори не знал, руки не ронял.
Твоя крепость при мне, моё слово при тебе, а замок в твоём корне.
Что делают
- Кора на крепость. Отваром коры обмывают руки и ноги перед тяжёлой работой и перед дорогой, полощут горло, обмывают ноги при потливости. Отвар вяжет — это чувствуется на языке сразу, и в травницком счёте это и есть «дубление», перенесённое на человека.
- Прижаться к дубу. Приём простой и повсеместный: становятся спиной к стволу, ладони на кору, стоят молча, пока не пройдёт счёт до определённого числа. Берут силу перед делом, после болезни, после долгой немочи.
- Жёлудь при себе. Носят в кошеле, в кармане, на шнурке — на крепость и в дорогу. Как жёлудь зашивают в пояс и держат в доме, разобрано в подрубрике про обереги, предметы и дом.
- Дубовый веник. Парят на силу и на ломоту; в счёте бани дубовый веник противопоставлен берёзовому: берёзовый — на чистоту, дубовый — на крепость.
- Дубовый порог, матица, чаша. Крепкое дерево держит крепкий дом; наговорённую на здоровье воду старались держать в дубовой посуде.
- Расщеп и дупло. Протаскивание больного ребёнка, о котором сказано выше.
Громобойный дуб
Дерево, разбитое молнией, стоит в отдельном счёте. Громовая щепа с такого дуба считается сильнейшим предметом от порчи, от испуга и от огня: щепку держат в доме под матицей, носят при себе, кладут в подпол, а при пожаре, по старому счёту, ею обходят двор.
Правила строгие: щепу берут не с корня, а с расщепа, где прошла молния; не берут с дуба, под которым молнией убило человека или скотину — такое дерево считается взявшим смерть; не берут вечером и в грозу; плату кладут вдвойне.
Запреты
- Дуб не рубят без нужды и на дрова обычно не берут; старый одинокий дуб на меже, на кургане, у дороги не трогают вовсе — такие деревья считаются заповедными.
- В грозу под дуб не встают и рядом не садятся. Дуб первым принимает молнию, и это в записях сказано прямо, без иносказаний.
- Под дубом не мочатся, не бранятся и не оставляют мусора.
- Дубовый кол в могилу не бьют — это работа осины. Дуб в похоронном обряде почти не участвует.
- Взятую кору не сушат на солнце и не держат больше двух лет: старая кора теряет вязкость и в дело не годится.
Чем подменяют
Дуб красный. Позднее садовое и парковое дерево, лист у него с острыми зубцами и щетинкой на конце, осенью краснеет, жёлудь короткий и толстый с плоской плюской. В старом травнике его нет; вместо дуба его подставляют по незнанию.
Кора со ствола вместо коры с ветвей. Самая частая подмена в товаре. Настоящая рабочая кора — тонкая, гладкая, снаружи зеленовато- или буровато-серая, изнутри желтоватая, с блестящей внутренней стороной, ломается с треском, а не крошится. Толстая тёмная корка со старого ствола — брак.
Ивовая кора вместо дубовой. Отличают на вкус: дубовая вяжет, стягивает рот; ивовая горчит. Второй признак — ивовая гибкая и сворачивается трубкой, дубовая жёстче и ломается.
Признаки настоящего дуба. Лист простой, с тупыми округлыми лопастями, почти без черешка, у основания с ушками. Жёлудь у дуба черешчатого сидит на длинной ножке, по одному-два. Кора старого дерева глубоко трещиноватая, ветвление коленчатое, древесина тяжёлая, с ясными сердцевинными лучами на срезе.
Отклик и промах
Признаком принятой просьбы считают ответ дерева: крона шевельнулась без ветра, упал жёлудь или сухая ветка, вспорхнула птица. Упавший к ногам жёлудь читают как прямое согласие и берут его с собой — такой жёлудь в работе ценится выше собранных.
Если дуб «не отвечает» и ничего не шелохнулось, второй раз в тот же день не просят: приходят назавтра или ищут другое дерево.
Если после работы с корой пошли тяжесть в теле, запор, сухость во рту — отвар взят слишком крепким; кору откладывают и на неделю прекращают. Если после того, как брал силу у дуба, наоборот, навалилась разбитость и сонливость, старый счёт говорит просто: пришёл брать, не заплатив. Возвращаются к тому же дереву, кладут двойную плату и стоят у ствола молча, ничего не прося.