Прибор изменил разведку и не изменил ничего в остальном. Металлоискатель снял ту часть работы, ради которой читали траву, снег и росу, — и оставил нетронутой другую: зарок, долю, молчание, обхождение с найденным. Кто копает сегодня, тот сталкивается ровно с теми же тремя вопросами, что и копщик двести лет назад: чьё это, что за это отдать и что делать, если пошло не так.
Что прибор отменил, а что нет
Отменил приметы поиска. Круг иначе растущей травы, проседание, ржавое пятно, снег, роса — всё это заменяется катушкой и картой. Читать землю глазами по-прежнему полезно, и старые признаки указывают на жильё не хуже прибора, но решающими они быть перестали. Как их читали раньше, разобрано там, где речь о приметах места.
Отменил разведку ночью. Ночной обход, огонёк, купальский срок в практическом смысле ушли: сегодня ходят днём и в сухую погоду.
Не отменил разбора, чьё это. Прибор пищит одинаково на потерянной копейке и на кубышке, положенной с зароком. Разница между ними в традиции принципиальная и остаётся такой же.
Не отменил доли. Единственная часть старого обихода, которая держится у копателей и без всякой оглядки на этнографию: закопать яму, вернуть дёрн, оставить что-нибудь на месте. Кто-то объясняет это уважением к земле и хозяину поля, кто-то — приметой; порядок один и тот же.
Не отменил молчания и несчёта. Не хвалиться находкой, не показывать до чистки, не считать сгоряча — это живёт у копателей как рабочее суеверие и совпадает со старым правилом до буквы.
Потеря и вклад: главное различие
Старая традиция делит найденное на два разряда, и это деление рабочее.
Потеря — то, что обронили. Одиночная монета в поле, пуговица, крестик на дороге, кошель у брода. Потерянное зарока не имеет, никем не заказано, сторожа при нём нет. Берётся свободно. Единственное, что с ним делают, — не подбирают на перекрёстке и на могиле: там вещь может быть не потеряна, а положена, и это уже подклад, о котором речь идёт в статьях о порче.
Вклад — то, что положили нарочно: кубышка, горшок, кошель под камнем, свёрток в стене, деньги под порогом и под столбом ворот. Вклад делался с намерением вернуться, и часто со словом. Тут действует всё старое: доля, молчание, обхождение с находкой.
Различают просто. Потеря лежит врассыпную, на глубине пахоты, без вместилища. Вклад — в посуде, в тряпице, в бересте, в кожаном мешке, на глубине ниже плуга, привязан к твёрдому ориентиру: угол фундамента, порог, столб, печное место, комель дерева, камень. Найденное в стене, в подполе, под порогом — всегда вклад, даже если это две монеты.
Третий разряд, который старая традиция знает отдельно, — погребальное. Всё, что поднято из могилы, кургана, из «чудского» бугра: украшения, оклады, кресты, посуда, кости. Это не клад и не добыча; северные рассказы на этот счёт говорят одно, и об этом сказано там, где речь о северных быличках. Добавлю фактом: раскопка археологических памятников без открытого листа в России запрещена законом, и это отдельная от традиции причина туда не лезть.
Как старый порядок ложится на сегодняшнюю копку
- Разбери место до выхода. Что тут стояло, когда пропало, была ли война, пожар, разорение, есть ли поблизости погост и часовня. Это то же чтение зарока, только по картам и памяти, а не по слухам.
- Не копай на кладбище, у часовни, у обетного креста и на месте, где, по рассказам, кого-то убили. Первое запрещено, остальное — тот самый разряд, о который в быличках ломаются все.
- Молчи на подъёме. Не в мистическом смысле: не орать «есть!», не звать напарника по имени, не объявлять сумму. Старый запрет на радость и счёт держится и сейчас — хотя бы потому, что на чужом поле лишний голос слышно далеко.
- Объяви долю, когда пошла посуда. Кубышка, горшок, свёрток — момент, в который старая практика требует назвать, что оставляешь.
- Оставь в яме. Хлеб, соль, монету — свою, не из находки. Монету кладут ту, что принёс с собой.
- Закопай и верни дёрн. Ровно, плотно, травой вверх. Это одновременно и уплата земле, и то, за что копателя не гонят с поля.
- Не считай трое суток и не чисти сразу. Счёт — дома, при свете, один раз.
- Не вноси в дом в первую ночь, если поднял вклад из посуды или что-то с мёртвого места. Гараж, сарай, балкон, сени — сегодняшние заменители бани и хлева.
- Отдели часть на сторону прежде первой траты на себя. Милостыня, помощь, взнос — форма не важна, важно, что первая трата не своя.
- Крест, образок, оклад отдай. В храм, безвозмездно. Правило старое и однозначное.
Текст под эту задачу — короткий откуп прямо на месте, когда прибор поднял посуду:
Пришёл я на старое поле, где дом стоял, где двор дымил, где хозяин ходил. Ты, хозяин прежний, ты, земля здешняя, слушайте меня один раз. Не рою я вашей кости, не трогаю вашего креста, не сношу вашего дома — беру я железо да медь, что вами обронено, что вами схоронено, чего вам уже не надобно. Кладу вам плату: хлеб печёный, соль белую, деньгу свою, не вашу. Долю вашу — в яму, землю вашу — на место, дёрн ваш — травой кверху, как и лежал. Взял я тихо, унесу тихо, считать не стану, хвалиться не стану, чужого не прихвачу. Кто тут лежит — тому покой и память, кто тут ходит — тому уплата и отступ. Не ходи за мной ни днём, ни ночью, ни во сне, ни наяву. Что твоё — осталось твоим, что моё — стало моим. Замок, ключ, вода.
Отклик и типовые провалы
Признаки, по которым старая традиция читала неудачу, сегодня выглядят буднично, но набор их не изменился: у ямы «садится» техника и врёт прибор, лопата ломается, поднимается ветер и накатывает дождь на ясном небе, накрывает беспричинная тяжесть и тошнота. Копатели объясняют это по-своему, но уходят при этом так же — не доработав.
Типовые провалы тоже старые.
- Взял с мёртвого места. Монеты с глаз, нательные кресты, оклады, всё, что явно лежало при человеке. Такое возвращают: назад в ту же яму или в храм.
- Не отдал ничего. Ходовой признак в рассказах и жалобах — деньги от продажи находки уходят на пустое, на ремонт, на болезнь. Правится добавленной вдвое долей на сторону.
- Расхвастался. Показал, выложил, назвал сумму — и дальше начинаются чужие люди на твоём месте, спор, а то и разбирательство. Старое «не считай и не хвались» здесь работает буквально.
- Пошли сны. Приходит хозяин, стоит, просит своё. Что с такими снами делать, разобрано там, где речь о кладе и сновидении: не отвечать во сне, наутро отнести на место хлеб, соль и монету, а если сон идёт третью ночь — вернуть часть находки в землю.
- Ссора в артели. Копают вдвоём-втроём, а делят после — и делят плохо. Старое правило «клад делят до того, как выкопали» отменять никто не отменял, и почему оно так, сказано там, где речь о работе в одиночку и артелью.
Что от традиции остаётся по существу
Не приметы и не заговоры — они прикладная часть, и часть эта поддаётся замене. Остаётся счёт: из земли не берут даром. Плата может выглядеть как хлеб в яме, как милостыня, как возвращённый дёрн, как отданный в храм крест или как несделанная копка на погосте — форма меняется, обязательство нет. И остаётся второе, менее приятное: за то, что взято с мёртвого и с крови, платят не деньгами. Старые рассказы называют эту цену прямо и не смягчают, и в этом их практическая ценность выше, чем в любом описании примет.