Поднятое из земли считается нечистым, пока с ним не сделано положенного. Дело не в грязи и не в грехе: деньги, вынутые из-под зарока, ещё связаны с тем, кто их клал, и тянут за собой его долю. Народная практика знает два способа развязать эту связь — церковный и домашний, — и в живом обиходе их применяли вместе, не считая одно заменой другому.

Почему находку нельзя просто принести домой

Клад лежит на границе: он в земле, он мёртвый, он чужой, и он под словом. Всё, что приходит с границы, в русском обиходе проводят через порог не сразу — так же поступают с покойницкими вещами, с найденным на дороге, с деньгами, взятыми у чужого человека без счёта.

Отсюда общий закон: в первую ночь взятое в дом не вносят. Оставляют в бане, в хлеву, в сенях, на подволоке, в овине — там, где своё уже не совсем своё. Кладут не на пол и не на землю, а на что-нибудь: на доску, на камень, на холст. Не пересчитывают, не перебирают, не показывают домашним.

Второй закон: взятое не мешают со своим. Найденные деньги не кладут к домашним деньгам, не суют в кошель, не убирают в тот сундук, где лежит нажитое. Смешанное перестаёт различаться, и тогда доля хозяина клада ложится на всё имущество разом.

Третий закон: не в божницу. До очищения найденное не кладут под образа и не заносят в красный угол.

Церковная сторона

Церковь кладоискательства не одобряла и одобрять не могла, а вот с самой находкой обходились по-разному, и это зависело от прихода и от священника.

Что делали устойчиво:

Что бывало по-разному: освящение самой находки как вещи. Отдельного чина на это нет, и священник мог просто отказаться. Тогда обходились водой, поминанием и свечой — этого в народном счёте хватало. Там, где батюшка соглашался, находку приносили в церковь в узле, ставили на время службы у порога или на паперти, а не в алтарь.

Отдельно про кресты и образки. Если из земли поднят нательный крест, образок, кадило, лампада, оклад — эти вещи в народном обиходе не считаются добычей вовсе: их несут в церковь и отдают, ничего за них не прося. Тот, кто пустил такое в переплав или продал, в рассказах кончает плохо без вариантов.

Домашняя сторона

Домашняя обработка идёт по четырём стихиям, и порядок её везде похож.

Вода. Обмывают в проточной воде, по течению, не в доме. Речка, ручей, ключ. Воду после не выливают на двор — она уходит с течением, за то её и берут. Часть находок обмывают в трёх водах: речной, колодезной и святой.

Огонь и дым. Проносят над огнём или окуривают — можжевельником, полынью, чертополохом, вереском. Можжевеловым дымом в северном обиходе окуривают всё, что связано с мёртвым, и по этой же причине им окуривают находку. Про сами эти травы как домашние обереги речь идёт в статьях подрубрики об оберегах и доме, здесь они берутся только как средство очищения.

Соль и хлеб. Пересыпают солью, оставляют на ночь на хлебной корке, кладут в квашню. Соль после этого выбрасывают на перекрёсток или в воду, не в печь.

Порог и земля. Держат сутки под порогом, в бане, в хлеву; часть закапывают обратно — «земле её долю».

Время. Ходовые сроки — трое суток, девять дней, сорок дней. Сорок дней держат то, что взято с мёртвого места или при мертвецкой свече: срок этот равен сроку, который в народном счёте ходит душа.

Порядок работы с находкой

  1. Отдели мёртвую долю в яме, до выноса: хлеб, соль, монета. Землю и дёрн верни на место. Без этого дальше идти незачем.
  2. Донеси, не заходя в дом. Первую ночь — в бане, в хлеву, в сенях, на доске, накрытым холстом.
  3. Не считай трое суток. Счёт — на третий день, при свете, один раз, без свидетелей.
  4. Обмой в проточной воде по течению, потом окури дымом.
  5. Отдели долю на сторону — нищим, на храм, в воду, на общее дело. Отделяют до того, как что-то потратят на себя, и до дележа между копщиками.
  6. Помяни хозяина. Свеча за упокой, панихида, сорокоуст. Дома — оставить на ночь на окне хлеб и воду, утром вынести на перекрёсток.
  7. Внеси в дом через порог с хлебом и солью, как вносят новое, и скажи отпуск.
  8. Первую трату сделай не на себя — милостыня, свеча, помощь. Только после этого пускают в оборот.

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:

Лежало ты в земле, лежало ты в тьме, лежало ты под словом чужим, под рукой чужой, под замком чужим. Взял я тебя не покражею, а уплатою: доля хозяину в яме, доля земле под руку, доля людям на сторону, доля храму на свечу. Кто тебя клал — тому память и покой, кто тебя стерёг — тому отступ и уплата, кто тебя заказывал — тому слово моё честное. Отходи от тебя мёртвая рука, отходи от тебя чужая печаль, отходи от тебя тёмная ночь и сырая яма. Обмываю тебя водою текучею — уходи, чужое, по воде; обношу тебя дымом горьким — уходи, чужое, с дымом; пересыпаю тебя солью белою — не вернись, чужое, ни днём, ни ночью. Входи в дом через хлеб и соль, ложись в руку живому, а не мёртвому, служи хозяину, а не гостю. Слово моё крепко, порог мой высок, замок на нём кованый. Замок, ключ, вода.

Признаки, что не очистилось

Народная проверка идёт по дому, а не по ощущениям.

Правится это по нарастающей. Сперва добавляют долю на сторону — вдвое против отданного, деньгами и хлебом, нищим и в церковь. Потом заказывают сорокоуст по хозяину, а если имя неизвестно — по всем, кто на том месте лёг. Если не помогло — возвращают часть в землю: несут на то же место, кладут в ту же яму, закапывают, дёрн на место, уходят молча и другой дорогой.

Крайний случай — вернуть всё. В рассказах на это идут те, у кого клад был на голове, и тогда возврат делают не по своей воле, а после третьего или четвёртого прихода гостя. Отговаривать тут некого: цена такого клада названа при закладке, и от денег она отделяется только вместе с деньгами. Про сами клады с зароком на голове сказано отдельно, и решать, брать ли такой, надо было раньше — на разведке места, а не после.