Копщик молчит не наглухо: три-четыре фразы в работе всё-таки произносятся. Но набор допустимого узок, а набор запретного велик и хорошо расписан в рассказах — там нарушитель всегда говорит одну из десятка типовых фраз, и после неё горшок уходит в землю. Разбор этих фраз даёт рабочий список того, чего рот над ямой не выпускает.
Отчего слово над кладом опасно
Клад лежит под зароком — под условием, которое произнёс тот, кто клал. Условие живёт в слове, и снимается оно тоже словом. Поэтому яма — место, где всякая произнесённая фраза читается как заявление в деле: не как разговор, а как ход.
Из этого следуют три вещи. Слово, объявляющее долю, — законный ход, и он работает. Слово, объявляющее твоё право без уплаты, — попытка присвоения, и на неё отвечают отказом. Слово, зовущее кого-то по имени, — вызов, и вызванный приходит. Молчание же само по себе разобрано отдельно; здесь речь о том, что делать с теми немногими фразами, которые всё-таки звучат.
Крестное слово: где записи расходятся
Это единственный пункт, по которому традиция говорит в два голоса, и лучше знать оба.
Первый порядок. Клад с зароком на нечистом сторожат не души, а приставленные. Крестное знамение, «Господи», «аминь», молитва вслух — при них клад проваливается или оборачивается черепками. В таких записях к яме идут без креста на шее, не благословясь, и это самая известная деталь всей темы.
Второй порядок. Клад — не бесовское имущество, а деньги, положенные людьми; их именно что крестят, кропят святой водой, ставят на край ямы свечу, и без этого поднимать нельзя. В северных рассказах встречается прямо: подошли, перекрестили место — «панские» деньги и дались.
Прямого способа согласовать эти два порядка нет, и выдумывать его не надо. Рабочее правило простое: смотри по зароку. Если известно, что клад положен на голове, на крови, с божбой от Бога, — крест и Божье имя ломают дело. Если клад читается как схороненное второпях добро — от разорения, от войны, от пожара, — крестное слово ему не помеха, а помощь. Если неизвестно ничего — не крестят и не богохульствуют, работают на нейтральных формулах доли. Признаки, по которым различают одно от другого, идут по приметам места: тёмный чадящий огонёк и рассказы о смерти на этом месте — первый случай, светлый ровный огонь и память о разорении — второй.
Полный список запретного
Счёт и сумма. «Сколько тут?», «рублей на триста», «полный горшок». Счёт до выноса — самая частая гибель клада во всех записях. Считают через трое суток, дома, при свете, один раз.
Радость. «Есть!», «нашли!», «слава те!», свист, смех. Радость объявляет, что дело кончено, а оно не кончено, пока не отдана доля.
Похвальба и планы. «Теперь заживём», «куплю коня», «отстроюсь». Обещание распорядиться чужим до расчёта — прямая заявка на присвоение.
«Моё». Самое короткое и самое тяжёлое слово над ямой. Взятое становится твоим после уплаты, а не до.
Имена живых. Не окликают товарища по имени: имя, названное над ямой, ложится на человека, и в быличках после такого копщик заболевает или гибнет первым.
Имя хозяина клада. Знаешь, кто клал, — не называй по имени и не поминай его смерть. Названный придёт, и придёт не советчиком.
Поминание нечистого. «Чёрт», «леший», «нечистая сила», ругань с этим корнем. Помянутый в яме приходит как хозяин положения и назначает свою цену.
Обещания без срока. «Отдам потом», «в церковь снесу когда-нибудь». Мёртвая доля называется точно и отдаётся на месте.
Торг и спор. Дележ у ямы кончает работу. Всё это оговаривают дома, до выхода.
Ответ на голос из земли. Любой ответ, даже «чего?». Отвечать нельзя ни человеку, ни зверю, ни знакомому голосу.
Ложь товарищу. Сказанное над ямой неправдой отменяет уговор целиком, и уходит не утаённое, а всё; отчего это происходит, подробно разобрано там, где речь об уходе клада.
Что говорить можно
Разрешённых ходов три, и все они — объявления, а не просьбы.
- Обозначение себя и цели при подходе к месту.
- Объявление доли в тот момент, когда лопата стукнула о крышку, о камень, о дерево. Долю называют вслух, точно и вещами: хлеб, соль, монета, петух, часть на сторону. Не «сколько-нибудь», не «половину», а перечислением.
- Закрепка после того, как доля положена в яму и земля вернулась на место.
Формула держит все обязательные части заговора — это и есть объявление доли, единственная длинная речь над ямой:
Стою я над ямою, не вор и не тать, а плательщик и меняльщик. Ты, кто клал, ты, кто заказывал, ты, кто сторожем при этом деле поставлен, — слушай меня один раз, второго не будет. Не прошу я даром, не беру я даром, не тяну я из-под руки. Кладу тебе хлеб печёный — тебе на прокорм, кладу тебе соль белую — земле на уплату, кладу тебе деньгу медную — сторожу на отступ, кладу тебе слово моё — тебе на волю. Что беру — то беру по уговору, что оставляю — то оставляю по счёту. Не считаю я твоего, не хвалю я твоего, не зову я тебя по имени, не поминаю я твоей смерти. Отступись, отдай, отпусти, и я тебя не потревожу ни этой ночью, ни через год, ни через век. Как земля закроется, так и дело закроется, как дёрн ляжет, так и слово ляжет. Замок, ключ, вода.
Если сказал запретное
Голосом ошибку не правят. Ни «ой, не то сказал», ни «беру слово назад» — вторая фраза только подтверждает первую.
- Замолчи на месте. Не договаривай начатое, даже если фраза оборвана посередине.
- Сплюнь трижды через левое плечо, не поворачивая корпуса и не оглядываясь.
- Воткни железо в край ямы с той стороны, куда потянуло: нож, гвоздь, шило.
- Накрой место шапкой, поясом или платком — тем же приёмом, каким накрывают горящий огонёк.
- Объяви долю немедленно, если ещё не объявлял, и положи её в яму, что бы там ни лежало.
- Закопай ровно, дёрн на место, уходи молча и другой дорогой.
Возвращаются не раньше чем через срок и с удвоенным откупом; часть откупа отдают заранее — нищим, в воду, на общее дело.
Признаки, что слово услышано
Хороший отклик тихий: после объявления доли ветер стихает, становится теплее, один раз стучит или щёлкает в стороне, земля идёт легко. Копщики говорят про это просто — «пошло».
Отказ читают по трём приметам: земля разом делается плотной и звенит под лопатой; звук уходит вниз или вбок; поднимается ветер в лицо, начинает лаять собака в деревне, гаснет свой огонь. При отказе не упорствуют — упорство после запретного слова в рассказах кончается тем, что копщика находят утром без памяти или он приносит домой черепки.
Есть и третий отклик, самый важный. Если после сказанного тебя начинают звать по имени — с дороги, из ямы, из-за спины знакомым голосом, — работа кончена в ту же секунду. Не отвечать, не оборачиваться, идти домой не оглядываясь. Всё, что поднято в такую ночь, в дом не вносят и держат в бане или в хлеву до тех пор, пока не сделано то, что положено делать с находкой, — об этом сказано там, где речь об освящении взятого из земли.