Молчание — не осторожность и не сосредоточенность, а рабочее состояние, в котором только и берут зарытое. Правило одинаково от Поморья до Поволжья: заговоривший теряет клад, и теряет его немедленно. Понять, почему это так, важнее, чем заучить запрет, — из объяснения выводятся все частные случаи, которые в записях не названы.

Почему молчат

В народной логике голос — это то, чем человек присутствует и чем он даёт себя взять. Ответить на оклик значит признать зовущего и открыть ему себя. Назвать вслух — значит вызвать. Сказать «есть!» над ямой — значит объявить своё право там, где ты пока проситель.

Отсюда молчание как отделение: молчащий человек на время выходит из людского обихода и становится равен вещи, которую нельзя окликнуть и увести. В этом состоянии он способен брать чужое из земли, не связываясь с ним.

Второй смысл — накопление. Молчание в русском обиходе копит силу так же, как копит её обыденное дело, сделанное за один день. Слово, сказанное после долгого молчания, весит больше обычного, и потому вся речь копщика сведена к нескольким формулам, произносимым в точке, где они нужны.

Это не частный приём кладоискателей. Тем же законом набирают молчальную (немую) воду — воду, взятую до восхода в полном молчании, по дороге к которой не оглядываются и не отвечают; ею умывают, спрыскивают, правят испуг. Тем же законом ткали и «обыденный» холст. О молчальной воде подробно сказано там, где речь о воде в народном лечении; здесь довольно того, что приём общий.

Где начинается и где кончается молчание

Молчание начинается не у ямы, а у порога. Ходовой порядок такой.

В артели молчание держат все, кроме одного: голос в работе один, и говорит только он, только положенное и только в свой момент. Как это оговаривают заранее и какими знаками заменяют речь, разобрано там, где речь о работе в одиночку и артелью.

Что считается нарушением

Записи и здравый смысл традиции сходятся на том, что нарушение — это произвольный звук изо рта, а не любой шум вообще.

Ломают работу:

Не ломают: стук лопаты, дыхание, звук шагов, треск огня, кашель, задавленный в рукав. Отдельно оговаривают чихание — его считают знаком, а не нарушением, но после чиха работу на минуту прерывают и стоят.

Крик, идущий из земли или из темноты, к нарушению не относится: он не твой. Правило про него одно — не отвечать и не смотреть. В быличках из ямы кричат человеческим голосом, зовут по имени, сообщают, что дом горит, что мать померла, что жена рожает. Всё это проверяется утром и никогда не подтверждается.

Как готовят молчание

  1. Назначь срок. Молчание начинают не в момент выхода, а раньше: с вечера, с полудня, а на тяжёлую работу — за сутки. Сутки молчания перед копкой в записях считаются равными хорошему откупу.
  2. Развяжи все разговоры заранее. Долги, ссоры, обещания, незакрытые дела. Человек, которого дома ждёт разговор, молчания не удержит.
  3. Набери молчальную воду до восхода, ни с кем не говоря, и умойся ею перед выходом. Остаток берут с собой в яму.
  4. Договорись знаками. Ладонь вниз — стой. Ладонь ребром — уходим. Кулак — есть. Два пальца в землю — держи круг.
  5. Возьми чем закрыть рот — платок, кусок хлеба за щекой, пояс в зубах. Приём грубый, но в рассказах он есть, и на первых работах он помогает.
  6. Уговорись о первом слове. Оно должно быть коротким, своим и не именем Божьим — Божье имя после такой ночи произносят уже дома, отмывшись.

Единственная речь, которая допускается

Молчание не абсолютно. В нём есть три точки, где говорят, и все три — не разговор, а объявление.

Первая — при подходе, когда обозначаешь себя земле и называешь, зачем пришёл. Вторая — в момент, когда лопата стукнула в крышку: тут вслух называют долю. Третья — закрепка после того, как доля положена в яму и земля возвращена на место.

Ничего другого не произносят. Особенно не произносят того, что перечислено там, где разбирается, чего нельзя говорить над кладом: счёта, суммы, похвальбы, имён товарищей, имени хозяина клада.

Текст под эту задачу — короткая закрепка, единственное слово, которым молчание снимают на месте:

Молчал я от порога, молчал я до ямы, молчал я над ямой, а теперь скажу одно и больше не скажу. Что земля дала — то моё по уговору, что земле оставлено — то её по уплате, что хозяину положено — то ему в руку и в глаза. Не считано мною, не хвалено мною, не делено мною, никому не сказано. Как немой не скажет, как спящий не крикнет, как мёртвый не отзовётся — так и я об этом деле нем до третьего дня. Кто спросит — не услышу, кто окликнет — не отзовусь, кто позовёт по имени — за тем не пойду. Слово одно, и на нём замок. Замок, ключ, вода.

Если заговорил

Ошибку не исправляют голосом. Первое, чего не делают, — не поправляются вслух, не извиняются и не переспрашивают: вторая фраза хуже первой.

Порядок при срыве такой.

  1. Останови работу. Лопату из земли, руки от края.
  2. Сплюнь через левое плечо трижды, не оборачиваясь корпусом.
  3. Закрой яму. Землю обратно, дёрн на место, ровно.
  4. Оставь долю всё равно. Хлеб, соль, монету — то, что нёс. Уходить, ничего не оставив, нельзя: разговор ты уже начал.
  5. Уходи молча и другой дорогой. Молчание после срыва держат до порога, как если бы ничего не случилось.
  6. Вернись не раньше чем через срок — год, тот же день, откуп вдвое, состав тот же или меньше.

Признаки, по которым понимают, что срыв стоил работы: земля пошла плотная и «мёртвая», звук ушёл вниз, поднялся ветер в лицо, залаяли собаки в дальней деревне, погас свой огонь. Если после этого начинает казаться, что кто-то стоит за спиной или зовёт с дороги, — не отвечать и не оборачиваться до самого дома; это ровно тот случай, ради которого весь запрет и существует.

Дома молчание снимают чистой водой и хлебом: умылся, съел кусок, сказал первое слово. Тем, у кого после ночного срыва идут сны с гостем, приходится работать уже не с кладом, а с ночным посетителем, и это разобрано в статьях о ходячих покойниках и о том, как их отваживают от дома.