Решение о составе принимается раньше всего остального — раньше срока, раньше инструмента, раньше слов. От него зависит, что вообще возможно на месте: один человек держит молчание, но не удержит землю и не отобьётся от того, что выйдет из ямы; артель работает вдвое быстрее, но вносит в дело то, чего клад не терпит, — счёт, торг и чужую совесть.
Как традиция смотрит на число
Клад отдаётся условию, а условие произносит человек. Чем больше людей, тем больше ртов, из которых может вылететь лишнее, и тем больше рук, которые потянутся к чужой доле. Отсюда общий перекос всех записей: клад любит малое число. Артелью ходят там, где земли много и копать глубоко, — на курганах, на городищах, на старых фундаментах. В одиночку идут туда, где место указано точно: сон, отцовская наводка, приметное дерево.
Число называют нечётное. Трое — самый частый состав в рассказах: один копает, второй держит круг и говорит, третий стоит на карауле и не подходит к яме вовсе. Пятеро — предел; выше пяти в быличках дело кончается дракой над горшком. Чётное число избегают по общему правилу парности: пара делится, и делится не только добыча.
Кого не берут
Список отказов повторяется устойчиво, и за каждым пунктом стоит расчёт, а не суеверная брезгливость.
- Женщин и детей. Общерусский запрет на ночную работу с землёй и с мёртвым. В части записей исключение делают для «счастливой» — той, кому клад показался во сне; тогда она идёт, но не копает, а стоит и говорит.
- Пьяных. Хмельной не удержит молчания, и первое, что он сделает у ямы, — обрадуется вслух.
- Болтливых и хвастливых. Не потому, что проговорятся на месте, а потому, что расскажут после, до отдачи доли.
- Должника и жадного. Кто пришёл с нуждой в кармане, тот у ямы начнёт считать. Счёт до выноса — верный способ потерять всё, и о том, отчего клад уходит, сказано отдельно.
- Крепко верующего, если клад читается как положенный на нечистом: он перекрестится, помянет Бога и обрушит работу, не желая зла.
- Беременную, роженицу до сорока дней, того, у кого в доме покойник. Такие люди сами на границе, и их через эту границу утянет первыми.
- Родню того, кто клал. Тут расхождение: в одних местах именно роду и отдаётся, в других — своему деньги не даются никогда, чтобы не рассорить живых с мёртвыми.
Уговор
Главное правило артельной работы: клад делят до того, как выкопали. Торг у ямы — прямая причина ухода, и в рассказах это подано без вариантов.
Уговор ставят дома, за столом, при свете, за трое суток до выхода. В нём проговаривают шесть вещей.
- Долю каждого — не «поровну», а прямым счётом: кому что и сколько, включая того, кто стоит на карауле и лопаты не берёт.
- Долю мёртвую — то, что уходит сторожу и остаётся в яме. Она отделяется первой, до людской.
- Долю на сторону — что отдаётся нищим, в воду, на общее дело. Без неё взятое не держится в руках.
- Кто говорит. Голос в работе один. Остальные молчат от порога и до порога, и как это устроено, разобрано там, где речь о молчании при копке.
- Знаки руками — вместо речи: «стой», «уходим», «есть», «держи круг». Их проговаривают заранее и проверяют друг на друге.
- Что делаем, если сорвалось. Кто закапывает, куда отходим, где сходимся, в какой срок возвращаемся.
Уговор скрепляют. Обычные способы: ударить по рукам, разломить и съесть один хлеб на всех, выпить одну воду из одной посуды, каждому положить в общий узел по вещи с себя и до расчёта не брать обратно. Пояс кладут в узел чаще всего — пояс в народном обиходе и есть человек.
Формула держит все обязательные части заговора:
Сходимся мы, не чужие, за одним столом, у одного хлеба, у одной соли, у одной воды. Кладу я слово, и вы кладите слово: идти нам вместе, стоять нам вместе, молчать нам вместе, делить нам вместе. Не тебе передо мной таить, не мне перед тобой таить, не за пазуху класть, не в сапог ронять, не в рукав прятать. Что земля отдаст — то на четыре доли: доля хозяину в яму, доля земле под руку, доля людям на сторону, доля нам на руки. Кто слово порушит, кто долю утаит, кто в яме соврёт — тому не в руку взятое, тому не в дом принесённое, тому своё же по пятам ходить будет. А кто уговор сдержит — тому взять чисто, тому донести цело, тому спать без гостя. Хлеб разломлен, вода испита, рука в руку бита. Замок, ключ, вода.
Работа в одиночку
Одиночная работа проще по слову и тяжелее по земле. Проще потому, что молчать одному легко и делить не с кем: доля мёртвая и доля на сторону остаются, людская не дробится. Тяжелее потому, что некому держать круг, некому смотреть за спину и некому вытащить из ямы, если стенка пойдёт.
Чем страхуются одиночки:
- Круг. Черта ножом или лопатой посолонь вокруг ямы, непрерывная, с выходом на восток. За черту ничего не выносят, пока не отдана доля.
- Железо по четырём сторонам. Четыре ножа или четыре гвоздя в края круга, остриём вниз.
- Огонь позади. Свеча или костерок за спиной, чтобы тень падала в яму, а не из ямы на тебя.
- Петух. Живого петуха берут с собой в мешке; крик петуха закрывает ночную работу, и по нему уходят в любом случае.
- Мера времени. Одиночке назначают срок: до вторых петухов, до трёх часов, до трёх ударов лопаты в пустое. Просроченная работа в рассказах кончается тем, что человека находят утром в яме без памяти.
- Второй, который не знает. Приём средний между одиночкой и артелью: товарищ ждёт на дороге в версте, не зная ни места, ни дела, — на случай беды, а не для доли.
Расчёт после и что бывает при обмане
Порядок расчёта строгий и одинаковый для любого состава.
Мёртвую долю отделяют в яме, до того как поднимут остальное: хлеб, соль, монета, иногда петух — кладут на дно и закапывают вместе с землёй. Дёрн возвращают на место. Только после этого выносят своё, и выносят через плечо не оглядываясь, домой идут другой дорогой, в дом в первую ночь не вносят: оставляют в бане, в хлеву, в сенях.
Людскую долю делят не на месте и не в ту же ночь. Ходовой срок — на третий день, при свете, в доме у того, кто говорил. Считают один раз. Долю на сторону отделяют до дележа, а не из своего кармана после.
Обман товарища традиция карает жёстче, чем нарушение молчания, и в рассказах последствие одно и то же: уходит не утаённое, а всё. Деньги оборачиваются черепками уже дома, в сундуке. Дальше идут сны с хозяином, ссоры в дому, падёж, пожар. Правится это только возвратом: утаивший отдаёт вдвое обманутому, а третью часть — на сторону, нищим или в воду.
Есть и обратный случай, когда виноватого нет. Взяли, поделили, отдали всё положенное, а деньги всё равно не идут в прок. Тогда смотрят не на людей, а на сам клад: он был на голове, и цена его платится не долей. Работать в этом случае надо не с артелью, а с находкой — так, как разобрано там, где речь об освящении взятого из земли.