«Клад ушёл» — не оборот речи, а описание события: копщики дошли до крышки, что-то сделали не так, и деньги переместились. В рассказах это выглядит одинаково по всей России: горшок проваливается глубже, уходит в сторону, оборачивается углями, черепками, конским навозом или сухими листьями. Уход всегда имеет причину, и причин этих ограниченное число.
Почему клад вообще способен уйти
Логика традиции держится на одном: клад — не имущество, а условие. Тот, кто клал деньги в землю, наложил зарок и тем самым отделил их от общего оборота. Пока условие не выполнено, деньги остаются в чужом распоряжении — у сторожа, у нечистого, у того, кто клал. Копщик подходит к ним не как хозяин, а как проситель, чью заявку рассматривают прямо на месте, по ходу работы.
Отсюда и уход. Клад уходит не потому, что «не повезло», а потому, что заявка отклонена: копщик показал, что зарока не знает, доли не отдаст, слова не удержит. Сторож при этом ничего не отнимает — он просто перестаёт отдавать. Про самого сторожа и его нрав речь идёт отдельно, в статье о кладовике.
Второй пласт объяснений — без всякого сторожа. Клад «ходит сам»: он привязан к счастливому, тому, кому положен судьбой, и от остальных отступает независимо от их поведения. Эти два объяснения в записях лежат рядом и часто в одном рассказе: сначала копщика испытывают, а когда он проваливает испытание, говорят, что «не ему положено».
Полный перечень причин
Записи расходятся в частностях, но сводятся к десятку пунктов. Это и есть рабочий список того, чего делать нельзя.
- Заговорил. Первая и главная. Любое слово, кроме положенного, разрывает работу. Молчание при копке — отдельная техника, и о ней стоит читать подробно.
- Отозвался на оклик. Из темноты зовут по имени, кричат, что дом горит, что жена помирает. Ответишь — признал зов, и деньги уходят.
- Оглянулся. Оглядка отменяет движение вперёд. Через плечо не смотрят ни при подходе, ни при выносе.
- Перекрестился или помянул Бога на кладе, положенном на нечистом. Тут расхождение прямое: часть записей велит крестить место, часть запрещает наотрез. Разбирается это там, где речь о запретных словах над кладом.
- Обрадовался вслух. «Есть!», «нашли!», «богат!» — деньги проваливаются на глазах.
- Начал считать. Счёт до выноса — самая частая ошибка в рассказах. Считают дома, через сутки, и не при свидетелях.
- Поделил заранее. Если артель не сговорилась до выхода, а торгуется у ямы, работа кончена. Про уговор артели речь идёт отдельно.
- Соврал товарищу или утаил часть. Уходит не утаённое, а всё.
- Не отдал долю. Клад, взятый без откупа, уходит не сразу: он уходит потом, через год, вместе с домом, скотиной и здоровьем.
- Пришёл не в свой срок. Клад на срок до времени не даётся: копай хоть неделю, лопата будет бить в пустое.
- Взял чужой инструмент или чужую наводку. Место, указанное во сне не тебе, отдаётся не тебе; сны на клад — разговор особый.
Как выглядит уход
Копщики узнают уход по признакам, и признаки эти в записях устойчивы.
Земля меняется. Только что шла мягкая, вдруг пошла плотная, «как камень», лопата отскакивает. Или наоборот — яма плывёт, стенки осыпаются, вода поднимается.
Звук уходит вниз. Стук по крышке становится глуше, потом слышится уже из-под ног, потом в стороне.
Меняется вес. Поднятый горшок вдруг делается лёгким, и в нём черепки, угли, навоз, кости, змеи, а то и просто земля. Оборот — самый частый финал в быличках, и в них он всегда следует сразу за нарушением.
Холод и запах. Руки стынут до боли, тянет погребом, гарью, псиной. Иногда — жар и звон в ушах.
Свет пропадает. Огонёк, который стоял над местом, гаснет или отбегает в сторону и горит уже там, за версту.
Что делать, если клад пошёл
Уход не всегда мгновенный. Между ошибкой и потерей есть промежуток, и в этом промежутке традиция знает несколько приёмов удержания. Все они основаны на одном: клад надо пригвоздить и обозначить как оплаченный.
- Воткни железо в край ямы. Нож, гвоздь, шило — с той стороны, куда потянуло. В ряде записей вместо ножа — осиновый кол.
- Накрой. Шапка, пояс, платок, кафтан наотмашь брошенные на место — тот же приём, каким накрывают горящий огонёк.
- Обведи круг ножом или лопатой посолонь, не разрывая черты, и стой внутри.
- Назови долю вслух — не проси, а объяви, сколько и кому отдаёшь. Это единственная речь, которая уход останавливает.
- Не догоняй. Если стук ушёл в сторону — не бросайся туда. Клад уводит на воду, в трясину, под обрыв, и в рассказах на этом ловятся чаще всего.
Текст под эту задачу:
Стой, не ходи, злато-серебро, стой, не уходи, медь-казна. Не тебе бежать, не мне гнаться. Как стоит камень в чистом поле, как стоит гора над рекою, как стоит корень под старым дубом — так стой и ты на месте своём, не вниз, не вбок, не за версту. Кто тебя клал, тот тебя и заказал, а я не вор тебе, я плательщик. Кладу тебе долю: хлеб — хозяину, соль — земле, монету — сторожу, и слово моё сверху. Взял я своё, отдал я чужое, и нет меж нами недобора. Железо в землю, черта вкруг ямы, шапка на место. Как гвоздь не выйдет из сырого дуба, так и ты не выйдешь из-под моей руки. Замок, ключ, вода.
Если ушёл насовсем
Ушедший клад в тот же приход не возвращают. Правило простое: яму закапывают, дёрн кладут обратно, место оставляют. Приходить на следующую ночь бессмысленно и опасно — там уже сторожат.
Возвращаются по-хорошему через срок: следующий год, тот же день, вдвое больший откуп, другой состав копщиков, другое время суток. Прежде чем идти второй раз, разбирают, на чём сорвалось, — если на слове, работу переделывают с молчания от порога, если на доле, откуп удваивают и часть отдают заранее, до всякой копки: нищим, в воду, на общее дело.
И есть случай, когда не возвращаются вовсе. Если после ухода пошли сны с хозяином, начал болеть кто-то в доме, падает скотина — деньги брали «на голове», и клад не ушёл, а отступил, чтобы взять положенное. Тогда работают не с землёй, а с отдачей: относят на место хлеб, соль и монету, поминают того, кто там лёг, и на этом закрывают. Найденное ранее в таких случаях в дом не вносят, и как с ним обходятся — сказано там, где речь об освящении находки.