Откуп и обман зарока

С зароком делают две вещи: платят по нему или пытаются его обойти. Первое в русских записях описано подробно, буднично и однообразно — это откуп. Второе описано ярко и почти исключительно в рассказах — это обман. Разница между ними не нравственная, а фактическая: одно делали, о другом рассказывали, и путать их нельзя.

Откуп: что это и почему работает

Откуп — отдача доли вместо себя. Логика та же, что во всей низовой традиции: у той стороны ничего не берут даром, а раз клад — вклад на чужой стороне, то за снятие полагается взнос. Взнос закрывает не весь зарок, а ту его часть, которая касается сторожа: приставленный отходит и не идёт следом.

Что откуп может закрыть:

обычную сторожевую претензию — приставленного к деньгам духа;
часть зарока на слово, если слово известно приблизительно;
недовольство самого места — межи, бугра, старого двора.

Что откуп не закрывает ни при каких условиях:

зарок на срок — до срока не даётся никому и ни за что;
зарок на человека — не тому не отдастся, сколько ни клади;
зарок на голову — счёт закрывается только головами.

Это разделение в записях выдерживается твёрдо, и на нём стоит вся практическая сторона темы.

Чем откупаются

Перечень платы устойчив по всей стране, различия — в порядке и мелочах.

Хлеб и соль — минимальная доля, кладётся всегда, даже сверх остального. Хлеб непочатый, соль не освящённая.
Монеты счётом, чаще девять, реже три или двенадцать. Медные, не золотые. Считают заранее, дома; над ямой вслух не считают.
Чёрный петух или чёрная курица. Самая частая жертва. Оставляют в яме. Записи расходятся, оставлять живой или свернуть голову, — обе линии равноправны, выбирают одну и держатся её.
Вино или водка, вылитые в яму до дна.
Своя вещь с тела — пояс, рубаха, нож. Даётся взамен взятого, как замена себя.
Часть найденного, оставленная внизу. Взять всё считается верным способом потерять всё.
Часть, отданная на сторону уже дома: нищим, в церковь, на общее дело, в текучую воду. Это вторая половина откупа, и без неё деньги «не идут в прок».

Правило, которое повторяется в записях чаще любого другого: сторожу не обещают. Обещанное и не отданное он берёт сам, берёт больше и берёт не деньгами.

Порядок откупа

Долю собрать заранее и нести отдельно от инструмента.
Положить у края ямы до первого удара лопатой — задаток.
Основную долю опустить в яму до того, как поднять взятое.
Назвать вслух, что кладёшь, перечислением, и на этом счёт над ямой закончить.
Прочитать расчётный текст один раз — он разобран в статье о заговорах на клад.
Засыпать яму вместе с долей. Долю не выкладывают сверху и не вешают на куст: она уходит вниз.
По дороге домой перейти текучую воду.
Дома в первую ночь взятого в избу не вносить, а на второй день отделить часть на сторону.

Текст под эту задачу читается в момент, когда доля опускается вниз:

Кладу не даром, беру не даром. Хлеб за хлеб, соль за соль, деньга за деньгу, петух за голову, рубаха за руку.

Ты, при добре поставленный: возьми положенное, отпусти взятое. Тебе моё в земле, мне твоё в руке — тем и разошлись.

Не в долгу я перед тобой, не в обещании, не в записи. Что сказано — то и положено, что положено — то и осталось.

Земля свидетель, вода порука, петух отсчёт. Замок в яму, ключ в воду, слово при мне.

Обман зарока: что рассказывают

Дальше идёт та часть темы, где нужно держать разделение жёстко, иначе получится вранье. Всё нижеследующее — быличный мотив, то есть сюжет рассказов, а не запись обряда.

Счёт головами наперекор. Клад положен на сто голов, а хитрец отсчитывает сто маковых головок, кочанов капусты, снопов, воробьёв, головок репейника или подсолнуха и объявляет счёт закрытым. В части рассказов уловка проходит, и человек богатеет. В части — клад принимает счёт буквально и добирает своё позже: мрут дети, выгорает двор, пресекается род. Вторая развязка встречается чаще и звучит увереннее.

Подмена жертвы. Вместо человека в яму пускают телёнка, барана, кошку, собаку. Мотив тот же, что при закладке дома на голову, — он разобран в статье о закладной жертве. В кладовых рассказах подмена обычно не срабатывает: сторож берёт животное и человека следом.

Встречный зарок. Взявший объявляет свой зарок поверх чужого — кладёт деньги обратно на условии, которое сам придумал, и уносит равную часть. Сюжет редкий и книжный.

Обманное имя. Тот, кто идёт за кладом с признаком на человека — «тому, кто в красной рубахе», — надевает красную рубаху и объявляет себя тем самым. В рассказах это иногда проходит, потому что признак действительно формальный; иногда клад распознаёт подделку по внутреннему признаку, который в предании не назван.

Копка чужими руками. Нанимают работника, чтобы счёт пошёл на него. Развязка в рассказах всегда одна: платит наниматель, потому что зарок читает намерение, а не лопату.

Свеча из мертвеца

Самый тёмный приём в кладоискательском круге, и о нём надо сказать точно.

Мотив таков: чтобы клад дался и чтобы никто в доме не проснулся, берут свечу, сделанную из жира мертвеца, либо сушёную руку покойника со свечой в пальцах, либо просто свечу, побывавшую в руках у покойного, — и с ней идут на место. При такой свече, по рассказам, спящие не просыпаются, сторож не показывается, а земля над кладом сама светится. Тот же предмет фигурирует в воровских быличках: с ним входят в чужой дом и берут что хотят.

Что здесь надо развести.

Мотив — общеевропейский и известный на Руси хорошо, устойчиво связанный с ворами и кладоискателями. В русских рассказах он держится на воровской стороне: свеча из мертвеца — атрибут вора и разбойника, реже — кладоискателя из пришлых.

Практика — не записана. Ни одного описания того, как такую свечу делают, у нас в этнографии нет: ни рецепта, ни обряда, ни календаря, ни слов. Есть отдельные судебные и церковные упоминания о разрытых могилах и о взятых с покойников частях, но они говорят о факте разрытия, а не о технологии. Всё, что ходит по книгам как «рецепт свечи из мертвеца», — либо пересказ западных гримуаров, либо позднейшее сочинение.

Говорю прямо: записей самой практики нет, и восстановить её честно нельзя. Что действительно бытовало рядом с этим мотивом и записано много раз — это гораздо более простые вещи: земля с могилы, взятая для порчи, гвоздь из гроба, верёвка удавленника «на удачу в торговле», мыло от обмывания покойника. Кладовая же свеча остаётся сюжетом.

Отдельно замечу цену, которую сама традиция называет за такой ход, и называет как факт: взятое у покойника возвращают покойнику. Тот, кто разрывает могилу ради клада, в рассказах не доживает до того, чтобы деньги потратить, а дом его пустеет. Это не мораль, это стандартная развязка сюжета.

Что делали на самом деле

Если убрать всё быличное, реально бытовавшая практика обхода зарока сводится к скромному набору.

Уменьшали свою долю: брали не всё, оставляли часть внизу. Самый частый и самый надёжный ход.
Отводили находку от себя: относили в церковь, отдавали помещику, объявляли миру. При этом деньги терялись, но и цена не приходила.
Служили по убиенным — панихиду по неизвестному, чью кровь предание кладёт на это место.
Меняли ход после первой неудачи: вместо тёмного захода шли по-чистому, с крестом, днём, со священником.
Отступались. Самый распространённый исход, и в записях он подаётся не как трусость, а как знание.

Признаки, что откуп принят или не принят

Принят:

земля идёт легко, ночь тихая, ветра нет;
огонь погас под шапкой сразу и не разделился;
на обратной дороге никто не встретился;
дома два счёта взятого сошлись;
в первую неделю в доме не стучит и скотина спокойна.

Не принят:

доля наутро выброшена наверх, лежит на земле — вернуть в яму, добавив вдвое, и отступиться;
взятое обернулось сором, углями, черепками — отнести на место до восхода, молча;
пошли шаги по дому, тяжесть, светящееся пятно в углу — сторож пришёл следом; соль и железо на порог, полынь по углам, двойная доля на место с отводом;
деньги уходят на болезнь, тяжбу, пожар ровно в том размере, в каком взяты, — доля не отделена; отдают позже и больше;
смерти в доме подряд — это уже не сторож, а счёт голов, и откуп его не отменяет. Возврат денег в яму цену не снимает, и традиция здесь ничего не обещает.