Клад с зароком: что это значит

Зарок — условие, на котором зарытые деньги соглашаются выйти из земли. Пока условие не выполнено, клад можно нащупать, откопать и даже поднять на руки, но нельзя унести: он обернётся сором, углями, черепками либо уйдёт глубже вместе с ямой. Всё русское кладоискательство построено на этом одном месте: работают не с землёй, а с условием.

Условие вместо замка

Тот, кто прячет деньги в землю, не просто засыпает их. Он проговаривает вслух, кому, когда и какой ценой они дадутся. Это проговаривание и называется зароком; в записях оно же — заклятие, заклад, приговор, «слово на деньги». Глаголы при нём устойчивые: клад закляли, заректи, положили на слово, положили на голову.

Логика простая и жёсткая. Земля в низовой традиции — не сундук, а граница. Всё, что отдано в землю, переходит в ведение той стороны: покойников, хозяев места, нечистого. Деньги, положенные туда, перестают быть имуществом и становятся вкладом на чужой стороне, а всякий вклад там держится на договоре. Договор — это и есть зарок, и второй стороной в нём стоит сторож, кладовик, о нраве которого сказано отдельно.

Отсюда три следствия, которые надо принять целиком, иначе дальше говорить не о чем.

Клад живёт. Он ходит, показывается, зовёт, уходит с места, «сушится» в известные ночи, обманывает и мстит. Речь о нём в деревне ведут как о существе: клад дался, клад не дался, клад ушёл.
У клада есть адресат. Он положен кому-то — по сроку, по имени, по признаку, по цене. Всякий другой для него вор.
Взявший не по условию платит. Не потому, что это грешно, а потому, что вклад снят не тем лицом. Расплата в записях всегда конкретная: пожар, падёж, суд, болезнь, смерть в доме.

Откуда это известно

Свод рассказов о заклятых кладах в русской традиции огромен и записан по всей стране, но плотнее всего — там, где предание держится за реальные разбойничьи и военные сюжеты: Поволжье с разинскими и кудеяровскими кладами, Дон, Урал, Русский Север с новгородскими и монастырскими деньгами, Сибирь. Тип источника почти везде один — быличка и местное предание, реже — записи о том, как в такое-то место ходили копать.

Разночтения начинаются на вопросе, кто сторожит. Часть записей говорит о приставленном нечистом: он взят на службу, берёт долю и отходит. Часть — о душе того, кто клал, оставшейся при своём добре. Часть — о душе убитого над кладом человека, «положенного на деньги». Разница не богословская, а рабочая: с нечистым торгуются, с душой рассчитываются поминовением, с убитым не договариваются вовсе.

Ещё одна оговорка. Имя копша для кладового духа гуляет по книгам о славянской мифологии, но в живых записях почти не подтверждается и, судя по всему, кабинетного происхождения. Встретишь — знай, откуда взялось.

Какие бывают зароки

Виды в записях повторяются устойчиво, и каждый опознаётся по своему следу в предании.

На срок. «Лежать сто лет», «триста лет», «до Ильина дня такого-то года». До срока не даётся никому и никакой ценой; после срока выходит сам и достаётся первому встречному. След в предании: точное число лет и рассказ о том, как «уже скоро».
На слово. Отдаётся тому, кто над ямой скажет наговорённое. Угадать нельзя — только узнать от того, кто клал, или от его потомков. След: рассказ о старике, который «знал слово», да помер, не сказав.
На голову. Отдаётся ценой жизни: одной, трёх, двенадцати, ста. Это самые богатые и самые опасные клады, и им посвящён отдельный разбор о том, сколько голов положено.
На человека. «Тому, кто придёт в красной рубахе», «сыну от седьмого сына», «кто родится в Иванов день». Признак чаще всего нелепый и точный одновременно — это его и выдаёт.
На дело. Отдаётся тому, кто пустит деньги на названное: на храм, на выкуп пленных, на сирот, на мост. Такой клад в рассказах даётся легче всех, но взятое обязано уйти по назначению целиком.
На счастливого. Без условия, «кому Бог пошлёт». Редкость; в традиции считается, что незаклятых кладов почти не бывает, и в такой удаче обычно подозревают невыясненный зарок.

Отсюда правило, с которого начинается работа: клад берут не лопатой, а условием. Копать умеет каждый.

Как читают зарок на месте

Порядок разведки, каким он встаёт из записей, — до всякого копания.

Расспросить стариков на том селе, к которому место приписано. Не о деньгах, а о людях: кто тут жил, кто пропал, кто утоп, кого убили, кто внезапно разбогател и чем кончил.
Найти хозяина клада. Разбойник, купец, монастырский служка, беглый, солдат — от этого прямо зависит вид зарока. За разбойничьими деньгами почти всегда идёт голова, за монастырскими — дело, за крестьянскими — срок или род.
Выцепить число. Если в предании звучит число — сто голов, двенадцать, три, сто лет, — оно и есть тело зарока. Числа в таких рассказах не украшение.
Посмотреть на знаки места. Цвет огня, поведение травы и снега, что показывается и в каком облике — по этому читается, чистый клад или на крови. Признаки разобраны отдельно, там же и о том, почему клад горит.
Сон. Указание во сне традиция принимает, но с условием: сон должен повториться три ночи подряд и назвать место, а не деньги. Одноразовый сон о деньгах считается пустым или подосланным.
Проба. На месте втыкают нож или кладут пояс и оставляют на ночь. Сдвинуто, переброшено, ржа на железе к утру — при кладе сторож, и он сердит. Нетронуто — либо пусто, либо клад спокойный.

Если по всем шагам выходит голова — от места отступаются. Это не осторожность, а расчёт: такой зарок берёт своё независимо от того, знал ты о нём или нет.

Если кладёшь сам

Обратная сторона темы, о которой пишут меньше, а делали не реже: деньги или вещь прячут с зароком на своих. Порядок такой.

Класть в убылую луну, лучше на исходе, в глухую пору, одному.
Место брать своё, но не то, где ходят: под угол хлева, под межевой камень, под комель дерева, что не рубят.
В яму вниз положить долю месту — хлеб, соль, три монеты счётом, — и только сверху своё.
Назвать вслух срок и адресата прямо, без иносказаний. Зарок, сказанный туманно, в традиции считается непригодным: он оставляет клад никому.
Проговорить приговор один раз, засыпать и уйти не оглядываясь. Приметой ставят камень или зарубку, но не крест.
Сказать слово тому, кому кладёшь, — иначе деньги останутся при земле навсегда, а сам ты станешь при них сторожем.

Текст под эту задачу:

Встану я не благословясь, выйду не в двери, а в подворотню, не в ворота, а в прогон, пойду тёмным двором, глухим часом, на своё место, на сырой угол, где земля не топтана и глаз не смотрит.

Кладу я своё в сырую землю, отдаю не на пропажу, а на сохран. Ты, земля-держава, ты, хозяин места, вот тебе хлеб, вот тебе соль, вот тебе три монеты счётом — держи моё крепко, никому не кажи, огнём не свети, травой не выдай, водой не вымой, зверю не открой, чужой руке не дайся.

А положено оно на моё имя и на мой корень: кто моей крови и моего слова, тот придёт и возьмёт; а чужой придёт — пусть возьмёт золу да черепок, пусть уйдёт пустой и назад не найдёт дороги.

Срок тому — до моего возврату, а не вернусь — до третьего колена от меня.

Слово моё крепко, земля моя глуха. Замок в землю, ключ в воду, ключ в воду, а слово при мне.

Цена невыполненного зарока

Что традиция обещает тому, кто снял вклад не по договору, и в чём это выражается:

взятое обернулось — дома в мешке сор, черепки, угли, навоз, конский помёт; это стандартный исход, и вернуть надо на то же место до восхода, молча, не выбрасывая в реку и не сжигая;
деньги не держатся — уходят на болезнь, тяжбу, пожар, кражу, и уходят ровно столько, сколько взято;
сторож пришёл следом — шаги, стуки, тяжесть в доме, скотина не идёт в хлев; работают с этим как с ходячим покойником, а долю доносят на место и оставляют с отводом;
пошли головы — смерти в доме подряд. Это и значит, что зарок был на голову и взят по незнанию. Возврат денег в яму цену не отменяет; на этот счёт традиция говорит прямо и утешения не даёт.

Единственный способ работать с заклятым кладом без этого — сначала выяснить условие, потом выполнить его буквально, а если условие невыполнимо — отступиться. Всё остальное, что предлагается вместо, относится к откупу и обману зарока, и это отдельный разговор со своей ценой.