Кормление голодных духов — самый массовый обряд китайского года после Нового года. В седьмом лунном месяце столы выставляют перед лавками, у подъездов, во дворах храмов и у заводских ворот, и делают это люди, которые в остальное время ни во что не верят. Практика одна, а объяснений ей два, из разных традиций, и они давно перепутались. Разберём оба и сам порядок кормления.

Два объяснения

Буддийское. Голодные духи — прета, один из шести уделов перерождения. Туда попадают за скупость и жадность. Тело описано так: огромное вздутое брюхо, горло толщиной с иглу, рот, в котором еда вспыхивает огнём. Мучение не в отсутствии еды, а в невозможности её принять. Помочь такому существу обычным подношением нельзя — еду надо преобразовать обрядом.

Народно-даосское. Голодные духи — те же гуй, безродные мертвецы, разобранные в отдельной статье. Голод их обычный: их просто никто не кормит, потому что у них нет потомков. Никакой кармы, никакого узкого горла — только отсутствие адреса.

Две модели несовместимы по существу, но на одном столе уживаются без труда. Хозяйка, выставляющая еду у порога, обычно не задумывается, кормит она прета или соседского утопленника, и оба монаха и даос, приглашённые в тот же день, работают каждый по своей логике.

Мулянь и его мать

Буддийская сторона держится на рассказе из «Сутры Юйланьпэнь». Мулянь, ученик Будды, обретя ясновидение, находит свою мать среди голодных духов. Еду, которую он ей приносит, огонь превращает в угли. Будда объясняет, что в одиночку не помочь, и велит на пятнадцатый день седьмого месяца, в день окончания монашеского затвора, поднести дары общине монахов — их совокупная заслуга и вытаскивает мать.

О самом тексте надо сказать честно: большинство исследователей считает эту сутру китайским сочинением, а не переводом с индийского оригинала, и спор об этом не закрыт. Зато сюжет разошёлся широко: он лёг в основу народных сказаний, оперных представлений, японского Обона.

Отдельный буддийский чин — фан янь коу, «отпускание пылающих ртов». Монах в короне пятерых будд мудрами и дхарани преобразует горсть еды в неисчерпаемый поток и раздаёт его. Формулы и жесты этого чина передаются от учителя и по книге не берутся; сочинять их подобие здесь было бы подделкой. Кто хочет, чтобы это было сделано, приглашает монаха.

Чжун-юань

Даосская сторона держится на другом. Пятнадцатое число седьмого месяца — день рождения Земного чиновника, второго из Трёх начал, ведающего прощением вин. В его день провинности отпускаются, и на этом основании общине разрешено кормить и отпускать своих мёртвых.

Отсюда название всего праздника — Чжун-юань, «Среднее начало». Верхнее приходится на пятнадцатое первого месяца, нижнее — на пятнадцатое десятого.

Ворота открыты

По ходовому на юге счёту, ворота преисподней распахивают в первый день седьмого месяца — обряд делают в храме городского бога или Ди-цзан-вана — и закрывают в последний, тридцатый. Весь месяц читается как время, когда мёртвые ходят по земле, и на него ложатся все известные запреты седьмого месяца.

Из заметных приготовлений: у храмов ставят фонарь пуду на высоком шесте — маяк, по которому мёртвые находят стол; накануне главного дня по воде пускают водяные фонари для утопленников, у которых своего берега нет.

Как кормят: порядок

  1. Место — снаружи. Стол ставят перед дверью, лицом от дома, или во дворе. В дом не зовут и внутрь не приглашают ни при каких обстоятельствах.
  2. Время — после полудня, ближе к вечеру. Утро отведено богам, полдень предкам, вторая половина дня — «добрым братьям». Ночью кормление не начинают.
  3. Еда. Рис, лапша, варёные блюда, чаще всего набор из пяти чашек; печенье, конфеты, сигареты, банки пива и напитков. Стол ставят обильный: обделённый гость хуже несостоявшегося.
  4. Фрукты — с оглядкой на созвучия. Ананас на юге звучит как «придёт изобилие» — на стол для духов его не кладут: зовёт лишних. Сочетание банана, сливы и груши созвучно словам «зову тебя прийти» — вместе их не ставят. Аннону, названную по имени Шакьямуни, духам не подают из почтения.
  5. Умывальные принадлежности. Таз с водой, полотенце, мыло, гребень, зеркальце — с дороги гость умывается.
  6. Благовония в каждое блюдо. По палочке втыкают в каждую чашку и в каждый фрукт: этим блюдо назначается, а не остаётся общим. В верхнюю точку стола ставят флажок с надписью о празднестве и именем хозяина — чтобы было видно, чей стол.
  7. Бумага. Первой сжигают печатную «бумажную одежду» — листы с оттисками платья, обуви, гребней и ножниц, чтобы гость оделся. Потом жгут деньги, и обязательно серебряные: золотая бумага идёт богам, серебряная — предкам и духам. Перепутать значит нанести оскорбление вверх и ничего не дать вниз. Разряды бумаги разобраны в статье о бумажных подношениях, порядок сожжения — в статье о сожжении бумажных денег.
  8. Отпуск. Когда благовония прогорели примерно на треть, спрашивают на гадательных плашках, наелись ли и можно ли жечь деньги. Получив согласие, жгут.
  9. Соль с рисом. После сожжения горсть смеси бросают за стол и по сторонам — граница поставлена, гости отпущены.
  10. Еду уносят и съедают сами. Считается, что взята только суть; выбрасывать подношения не принято и осуждается.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:

Стол вынесен за порог, потому что за порогом ваше место, а не в доме.
Зову не по именам — имён ваших я не знаю, — а по общей доле: кто без родни, кто без могилы, кто без огня в свой день.
Вот вода умыться, вот полотенце, вот гребень: приведите себя в порядок, у меня не хлев.
Вот рис, вот лапша, вот вино, и в каждой чашке стоит своя палочка — берите каждый своё, не отнимайте друг у друга.
Вот одежда, сейчас сгорит; вот деньги серебряные, сейчас сгорят следом.
Даю не из страха, а по счёту: год прожит, доля ваша не забыта.
Наелись — уходите сытыми. К дверям не подходите, за детьми моими не ходите, в комнаты не заглядывайте.
Соль легла, рис лёг, дорога открыта в одну сторону. Ступайте.

Общинное пуду

Домашний стол — малая форма. Большая делается храмом или кварталом: длинные ряды столов, сотни подношений, бумажные изделия в человеческий рост, огромная бумажная фигура повелителя духов, которую сжигают под конец. Общинное пуду входит отдельной главой и в большой обряд обновления цзяо, разобранный отдельно.

В нескольких местах Тайваня сохранился состязательный извод: смазанный жиром шест или башня с подношениями наверху, на которую взбираются команды. Смысл двойной — раздать накопленное и показать, что живые сильнее.

Чего не делают

Трезвая часть

Обряд этот вполне общественный, и функция у него видимая: раз в год община признаёт, что кроме своих мёртвых существуют чужие, и берёт их на довольствие. Это работает и как поминовение безымянных — утопленников, погибших на стройках, умерших без родни, — и как способ снять с жителей чувство необслуженного долга перед местом, где случались смерти.

Расходы на большое пуду в Тайване и Гонконге исчисляются серьёзными суммами, и споры о них внутри общин обычны. Обычны и жалобы на дым: в городах сжигание бумаги ограничивают, храмы переходят на централизованные печи, и это отдельный сюжет, разобранный там же, где порядок сожжения.