Цзяо (醮, jiào) — самое крупное, что делают даосы: многодневный обряд, которым община переучреждает свой договор с небесной канцелярией. Заказывает его не человек, а деревня, квартал или храм; платит вся община вскладчину; идёт он от трёх до семи суток и стоит столько, что проводят его раз в поколение. Иероглиф этот палладицей пишется так же, как 教 в слове «даоцзяо», учение, — вещи разные, и по-русски их различают только по смыслу.
Что именно обновляется
Логика такая. Община живёт под покровительством своих богов на основании договора: боги держат границу, люди кормят и чтут. Договор истирается — от смертей, скандалов, эпидемий, войны, от накопившихся неотпетых мертвецов, от того, что храм обветшал или, наоборот, перестроен. Цзяо перезаключает его целиком: очищает территорию, заново приглашает высшие силы, подаёт письменный отчёт наверх, кормит всех неупокоенных вокруг и отпускает.
Заказ бывает трёх основных родов: цзяо мира и покоя — очередное обновление, часто раз в двенадцать или шестьдесят лет; цзяо завершения — по случаю окончания постройки или ремонта храма; цзяо отсылки — после эпидемии или бедствия, с проводами божеств поветрия. Самый крупный чин, «великое цзяо всех небес», охватывает не одну общину, а целый край, и проводится редко.
Кто делает и кто платит
Обряд ведут даосы школы Чжэн-и — женатые священники, живущие в миру и работающие на общину; разница между двумя ветвями даосизма разобрана отдельно. Ведущий называется гао гун, «высокое мастерство»; при нём двое помощников — распорядитель чтения и надзирающий за постом. Бригада набирается на этот случай и уходит, когда обряд закончен.
Община представлена лу чжу — «хозяином курильницы», выбираемым жребием на гадательных плашках из числа домохозяев. Он и его помощники собирают деньги — обычно подушно, по числу мужчин в доме, — и отвечают за всё хозяйственное: помост, кухню, оперную труппу, бумажные изделия.
Расходы велики, и трения вокруг них — обычная часть дела. Отказ платить в маленькой деревне читается как выход из общины, и это одна из точек, где обряд работает как политика, а не только как богослужение.
Два алтаря
Внутренний алтарь ставится в главном зале храма. На стене развешивают свитки Трёх чистых и небесной иерархии, отгораживают пространство, и туда никто из мирян не заходит. Основные чины идут именно там, часто перед пустым залом: адресат обряда — небесная канцелярия, а не публика.
В центре внутреннего алтаря стоят доу-дэн — «ковшовые светильники», по одному на каждый участвующий дом. Это деревянная мера, полная риса, а в ней светильник и набор предметов: меч, зеркало, ножницы, линейка, безмен, зонтик. Каждый предмет — оберег, а мера риса — сам дом с его людьми. Гаснущий светильник читается как дурной знак для этой семьи, и за огнём следят все дни.
Внешний алтарь — то, что видит деревня: помост, бумажные изделия во весь рост, столы с подношениями, процессия, оперная сцена. Сцену ставят лицом к храму, а не к зрителям: представление играют для богов, люди смотрят сбоку.
Порядок
Пятидневный чин разворачивается примерно так:
- Барабаны. Три удара в барабан открывают обряд и объявляют о нём всем сторонам.
- Подъём фонарного шеста. Высокий бамбуковый шест с фонарями ставят у храма: верхние фонари зовут богов, нижние — мёртвых.
- Отправка доклада. Пишется бумага в небесную канцелярию с перечнем участвующих домов; её сжигают вместе с бумажным гонцом и конём.
- Приглашение божеств во внутренний алтарь, поимённо и по чинам.
- Заклятие воды и запирание алтаря. Ударный чин: гао гун водой, мечом и словом очищает пространство и ставит границу, за которую нечистое не проходит. Дальше алтарь считается отделённым от мира.
- Разделение огня. Ночной чин: гасят свет, зажигают один светильник и от него разносят огонь по всем доу-дэн.
- Три приёма при дворе — утренний, полуденный и вечерний, каждый день.
- Подача доклада. Вершина обряда: гао гун шагает по узору Ковша, поднимается перед престолом и вручает бумагу лично. Шаг по звёздам и есть та часть, которую передают только посвящённому.
- Главное подношение — собственно цзяо: полный стол, вино, музыка, поимённое чтение списка домов.
- Пуду, всеобщее избавление. Выносится наружу: кормят безродных мертвецов и голодных духов, чтобы никто не остался обделённым и не мстил общине. Об этой части подробно — в статье о голодных духах и их кормлении.
- Проводы божеств и благодарность алтарю. Свитки снимают, границу распускают.
- Награда воинству. Духов-солдат, стоявших в оцеплении все дни, кормят и распускают: рис, вино, бумажные деньги, иногда сырое мясо на земле.
- Спуск шеста. Фонари снимают, и обряд считается закрытым.
Пост всей общины
На дни цзяо деревня садится на пост: ни мяса, ни рыбы, ни убоя. Мясные лавки закрываются, скот не режут, рыбаки не выходят. Пост держат все, а не только участники, и нарушителю ставят в вину не грех, а вред: убийство внутри освящённого круга ломает границу, поставленную на пятом чине.
Заканчивается пост общим пиршеством после проводов божеств. Разрыв между многодневным воздержанием и разговением ощущается как главная точка всего мероприятия для тех, кто внутрь алтаря не заходил ни разу.
Что закрыто
Здесь надо сказать прямо, без обхода. Тексты, по которым служат, — обрядовые тетради, которые даос получает при посвящении вместе с реестрами; значительная их часть до сих пор существует в рукописных списках, переписанных от учителя, и не издана. Внутри них есть заклинательные формулы, которые не читают вслух перед посторонними, и есть шаг по узору Ковша, который показывают только ученику.
Поэтому в этой статье нет и не может быть «текста цзяо». Сочинить русское воззвание и выдать его за формулу чина было бы подделкой закрытого, а не переложением: слова здесь берутся из конкретной тетради конкретной линии, и их источник — не книга в магазине, а рука наставника. Открыта же и разбирается свободно вся структура обряда — она описана и в каноне, и в полевых работах, и её никто не прячет.
Как это выглядит сегодня
Цзяо жив прежде всего на Тайване, в Гонконге, в южной Фуцзяни и в китайских общинах Юго-Восточной Азии; в КНР он восстанавливается неровно и с оглядкой на власти. Масштаб растёт: там, где есть деньги, обряд превращается в многодневный праздник с процессиями на десятки километров, автобусами гостей и телесъёмкой.
Практический вывод для того, кто хочет увидеть. Смотреть надо не оперу и не процессию, а часы, когда во внутреннем алтаре идёт заклятие воды или подача доклада. Зрителей туда не пускают, но по храму в эти часы проходит вполне ощутимая перемена, и по ней видно, где в этом многодневном шуме находится собственно обряд.