Под словом «Мао-шань» скрываются две совершенно разные вещи, и путают их постоянно. Первая — историческая гора в Цзянсу и связанная с ней школа Шанцин, самая утончённая и книжная традиция средневекового даосизма, работавшая созерцанием, а не изгнанием. Вторая — «маошаньское колдовство» кантонской и юго-восточноазиатской молвы, известное по гонконгскому кино про прыгающих мертвецов. Общее у них — название.
Гора и три брата
Гора в Цзянсу, к юго-востоку от Нанкина, называлась прежде иначе, а нынешнее имя получила по трём братьям Мао, которые, по преданию, удалились туда при Хань и обрели бессмертие. Их почитание там существовало задолго до появления школы Шанцин, и местные культы никуда не делись после её появления.
Откровения
Событие, из которого выросла школа, датируется точно: шестидесятые годы четвёртого века, промежуток примерно с 364 по 370 год.
Медиум по имени Ян Си, состоявший при знатной южной семье Сюй, получал ночные явления обитателей высшего неба — Шанцин, «высшей чистоты». Среди являвшихся главное место занимала Вэй Хуацунь, женщина, при жизни бывшая жрицей Небесных наставников, умершая в первой половине четвёртого века и после смерти ставшая владычицей южного пика. Она диктовала тексты и наставления; записывал Ян Си, заказчиками и адресатами были Сюй Ми и его сын Сюй Хуэй.
Записи расходились по рукам, часть пропала, часть подделывалась. Через полтора столетия учёный и аптекарь Тао Хунцзин (456–536) занялся их разысканием, собиранием и проверкой почерков, отделил подлинные листы от поддельных и издал с собственными примечаниями. Его свод «Речения совершенных» — один из самых замечательных памятников китайской словесности вообще: там и откровения, и переписка, и бытовые записки, и текстологические заметки составителя о том, чей это почерк и откуда лист.
Тао Хунцзин обосновался на Маошани, и гора стала центром школы. К танскому времени Шанцин — ведущая даосская традиция, её патриархи состоят при дворе, императоры получают у них посвящение.
Чем эта школа занималась
Существенное различие, из-за которого её и стоит разбирать отдельно.
Шанцин — традиция созерцания, а не обряда изгнания. Талисманы и заклинания там есть, но не они составляют существо дела.
- Цуньсы, «удержание мыслью» — центральный метод. Практик визуализирует божеств, обитающих в его собственном теле, поимённо, с обликом, одеждой, ростом, местом пребывания. Тело понимается как населённая местность со штатом, и работа состоит в том, чтобы этот штат знать и поддерживать в порядке.
- Полёт и странствие — созерцательное путешествие к звёздам, прежде всего к Ковшу, к солнцу и луне; поглощение их света в определённые часы и дни.
- Работа с текстом. Писания в этой школе — не инструкции, а предметы созерцания: их получают, переписывают, хранят по правилам, и сам акт правильной переписки имеет обрядовое значение.
- «Канон Жёлтого двора» — стихотворный текст о божествах внутренних органов, самый известный памятник этого круга; он старше школы, но именно она сделала его основным.
- Отношение к веществу. Шанцин знает алхимические составы, и здесь надо назвать факт: китайская внешняя алхимия работала с ртутью, свинцом и мышьяком, от её эликсиров умирали, и среди умерших — несколько императоров. Внутренняя работа постепенно вытеснила внешнюю именно по этой причине.
Чего в школе почти нет: кровавых подношений, шумного экзорцизма, работы через медиума в трансе. Это традиция письменная, аристократическая и тихая.
Что с ней стало
К юаньскому времени управление немонашеским даосизмом сосредоточилось у Небесных наставников, и Шанцин перестала быть самостоятельной организацией. Её наследие не пропало, а было встроено: реестры Шанцин заняли верхние ступени единой лестницы рукоположения — то есть высший разряд посвящения в системе Чжэнъи носит именно это имя. Устройство этой лестницы разобрано в статье о линиях передачи.
Гора пережила разорение в войну и в двадцатом веке, храмы отстроены заново, действуют, и это одновременно место паломничества и туристический объект. Ждать там встретить живую линию четвёртого века не стоит — там служат по общему даосскому чину.
Честная формулировка: Шанцин сегодня существует как книжная традиция и как разряд посвящения, но не как отдельная действующая школа с непрерывной собственной передачей. Всякий, кто предлагает «посвящение Шанцин» помимо Чжэнъи, должен объяснять, откуда оно у него.
Второе Маошань
Теперь про то, что чаще всего имеют в виду, произнося это слово.
В кантонском и юго-восточноазиатском обиходе «маошаньское искусство» — общее название для народного колдовства: талисманы, изгнание, работа с покойниками, привороты, порча и защита от неё. Практикуют его местные ритуальные мастера, не рукоположённые в даосский сан, с собственными линиями передачи, часто женатые, работающие по домам за плату.
Корни у этой среды свои. Народные ритуальные традиции юга — линии, возводящие себя к горам Люйшань, Мэйшань и другим, — имеют собственную историю, собственных божеств-основателей и собственную обрядовую манеру, заметно отличную от даосской литургии. К школе Шанцин они отношения не имеют; название «Маошань» прилипло к ним как ходовое имя для «магии вообще».
Мировую известность этому дало гонконгское кино восьмидесятых: фильмы про даосов, укрощающих прыгающих мертвецов бумажными талисманами на лбу, липкой клейкой рисовой водой и деревянными мечами. Оттуда взялся весь узнаваемый набор — жёлтая бумага, восьмиугольное зеркало, чёрные собачьи кровь и прочее, — и оттуда же он попал в русскоязычные пересказы. К каноническому материалу это относится примерно как приключенческий фильм к архивному делу: отдельные предметы настоящие, устройство выдуманное.
Как не перепутать
Простые признаки, по которым сразу видно, о каком Маошани идёт речь.
- Речь о созерцании, о божествах тела, о звёздах, о переписке текстов — это Шанцин.
- Речь о талисманах, изгнании, покойниках, приворотах и оплате за выезд — это народное «маошань», и в нём нет ничего постыдного, но и родословной от четвёртого века у него нет.
- Упоминается Тао Хунцзин, «Речения совершенных», «Канон Жёлтого двора» — книжная традиция.
- Упоминаются прыгающие мертвецы и бумажка на лбу — кино.
- Предлагается «посвящение Маошань» с прейскурантом — коммерция; настоящее рукоположение в даосизме идёт через линию, реестр и годы.
Что доступно сейчас
Прямо и без утешений: инициатическая передача Шанцин как отдельной школы не воспроизводится, и брать её негде. Доступно другое, и оно немало.
- Чтение. «Речения совершенных» и «Канон Жёлтого двора» существуют в научных переводах на европейские языки; исследовательская литература по школе Шанцин обширна и качественна. Это лучшее, что есть.
- Понимание метода. Устройство визуализации божеств тела читается по текстам и объясняет почти весь позднейший даосский обряд, включая громовые методы, где то же самое поставлено на службу изгнанию.
- Внутренняя работа. Общая линия — от дыхания и сосредоточения к внутренней алхимии — доступна и разобрана в статье о ци, с ограничениями и рисками, которые там же названы.
- Паломничество. Гора действующая, храмы работают, и посмотреть на живой даосский чин там можно.
- Рукоположение. Если цель — именно посвящение, обращаться надо не к «школе Мао-шань», а к действующей линии Чжэнъи или Цюаньчжэнь, и это отдельный, долгий и вполне земной путь, описанный в статье о линиях передачи.
Из всей китайской части рубрики этот сюжет, пожалуй, лучше прочих показывает главное правило работы с материалом: сначала спроси, о каком слое идёт речь. Одно и то же слово в Китае легко обозначает памятник четвёртого века, деревенского мастера с талисманами и киношного персонажа, и различить их можно только по названному источнику.