Понту кантаду — короткая песня, которой духа зовут, сажают, направляют и отпускают. На гире поют не для настроения: пением работа делается. Кто поёт и что поёт, тот и ведёт вечер, и опытный куримбейру меняет ход гиры одной сменой песни быстрее, чем это сделал бы сам пай словами.
Два вида понту
Слово одно, вещи две. Рискаду — чертёж, подпись и площадка работы; о нём отдельный разговор. Кантаду — та же подпись, но голосом. У каждого духа есть песня, по которой он приходит и по которой его узнают, и у каждой части обряда — своя.
Есть и практическое следствие: чертёж работает молча, песня работает без чертежа, а вместе они и составляют полный чин. Начерченный и не пропетый понту в домах называют мёртвым.
На каком языке поют
Здесь проходит одно из самых чётких различий между бразильскими традициями. Кандомбле поёт на йоруба, фон и киконго — на языках, которых большинство поющих не понимает и учит наизусть. Умбанда и кимбанда поют по-португальски, с вкраплением африканских слов: Аруанда, Замби, саравá, пемба, ингома, кимбанда.
Из этого выросло многое. Понту понятен всем, кто пришёл, — включая человека с улицы, зашедшего впервые. Он запоминается с двух повторов. Он сочиняется дальше: новые понту возникают постоянно, их приносят духи через медиумов, и корпус живой, а не закрытый. Именно эта понятность сделала умбанду городской религией, разошедшейся по стране за полвека.
Оговорка, которая здесь обязательна: сами слова конкретных понту берут в доме, на слух, от поющих. Печатные сборники и записи существуют, но рабочая версия — та, что поётся у тебя, и получают её от живого человека, а не выдумывают. Сочинять чужие понту на португальском бессмысленно вдвойне: это и подделка чужой подписи, и разговор на языке, которым не владеешь.
Разряды песен
- Открытия. Ими начинают: окуривание, омовение места, открытие дверей. Первое всегда обращено к тому, кто держит проход.
- Приветствия. Поимённая перекличка ориша и линий; расставляет вечер по местам.
- Призыва. Зовут конкретную линию либо конкретного духа. Это рабочая сердцевина: по ней приходят.
- Закрепления. Поют, пока зажигают свечу, кормят ассентаменту, ставят защиту. Песня держит действие, пока оно длится.
- Работы. Сопровождают саму работу — чистку, развязывание, отсылку.
- Деманды. Песни столкновения: ответ на чужую работу, вызов, отбой чужого удара. На левой стороне их поют жёстко и в лицо.
- Разгрузки. Ими снимают то, что осело на людях за вечер.
- Подъёма и закрытия. Отпускают духа и запирают гиру. Гиру не бросают — её закрывают песней, и это правило соблюдают даже там, где остальное соблюдают небрежно.
Как это устроено музыкально
- Строение — призыв и ответ. Куримбейру поёт строку, рода повторяет; так же поют дальше, восемь, двадцать, сорок раз. Повтор — не бедность, а способ: состояние набирается счётом, а не разнообразием.
- Длина — от двух до восьми строк. Мелодия простая, диапазон узкий, чтобы пел любой.
- Барабаны — три атабаки: рум, румпи и лé. Рум ведёт, два других держат. В бедных домах обходятся ладонями, и это не считается ущербом.
- Строй зависит от линии: у кабоклу быстрый и рубленый, у прету-велью тяжёлый и медленный, у левой стороны — плотный и низкий, с ускорением к середине.
- Вирада — смена барабанного строя посреди гиры. Меняется всё сразу: осанка медиумов, дыхание комнаты, темп разговора. По вираде на левой стороне обычно и открывают Экзу.
- Агогô, шекерê, ладони — добавка к барабанам; там, где инструментов нет, хлопки и есть весь оркестр.
О чём в них поётся
Содержание понту предсказуемо и узнаваемо, даже если ты не понимаешь слов. Поётся о месте духа: его перекрёсток, его лес, его кладбищенские ворота, его море. О приметах: плащ, трезубец, трубка, стрела, розы, хохот. О приходе — «идёт по дороге», «спускается», «уже здесь». О старшинстве — кто над кем поставлен и кто в этом доме распоряжается. Много похвальбы и много загадок: понту левой стороны часто дразнит и проверяет пришедших.
Отдельный разряд — песни, где дух сам объявляет цену и порядок: сделаю то, что просят, а платить будешь так-то. Обязательная плата звучит не только в разговоре на консультации, но и в самом пении, и это лишний признак того, что она часть устройства, а не выдумка корыстных домов.
Рабочее переложение воззвания, для одиночной работы и на своём языке:
Кто стоит у дороги — тот пусть услышит. Я зову тебя не шёпотом и не в спину, а в голос и в лицо. Огонь зажжён, дым пошёл, питьё вылито на землю. Иди сюда своей дорогой, приходи в своё время, садись на своё место. Я скажу тебе прямо, чего хочу, а ты скажи прямо, чего хочешь ты. Спою тебе, сколько надо, — не два раза и не три, а пока не придёшь. Придёшь — будет разговор; не придёшь — приду завтра и спою снова.
Как вести себя на гире
- Пой вместе со всеми, даже если слов не знаешь: тяни на слух и хлопай в такт. Молчащий человек в роде выделяется сильнее, чем поющий неправильно.
- Не веди. Понту выбирает куримбейру, и попытка навязать свою песню — грубость.
- Не записывай без разрешения и не снимай. Это самый быстрый способ быть выведенным за дверь.
- Не пой чужого понту вне дома, где ты его услышал; тем более не пой понту левой стороны для развлечения.
- Стоять и садиться — как все. На открытии и закрытии встают.
По чему судят, что песня взяла
Признаки видны и слышны. Звук комнаты собирается — рассыпанные голоса за несколько повторов сходятся в один. Барабан перестаёт быть слышен отдельно. Медиумы принимают на втором-третьем повторе, а не на двадцатом. У пришедших идёт зевота, слёзы, дрожь в руках — обычная реакция тела на длинный ритм и на плотный звук, и в домах её принимают спокойно.
Если не идёт — куримбейру меняет понту, и это обычная рабочая процедура, а не признак провала. Смотрят на три вещи: тот ли разряд песни (звали на закрепление, а надо было на призыв), тот ли строй барабанов, открыт ли вечер как следует. Четвёртая причина, самая частая в маленьких домах: поют мало и бросают рано. Понту не работает с трёх повторов, и куримба, устающая раньше духа, — обычная беда молодых терейру.