Экзу — хозяин дороги, порога и перекрёстка, тот, кто открывает и закрывает, носит слово туда и обратно и берёт за это плату. В кимбанде это не бог и не бес, а разряд духов умерших людей, поставленных на службу. Всё, что мешает понять эту фигуру по-русски, идёт от двух подмен, и разобрать их надо раньше практики.
Первая подмена: Экзу и Эшу — не одно и то же
Йорубский Эшу (Èṣù, он же Элегба, Элегбара, Бара) — ориша. Он посланник между небом и землёй, носитель ашé, тот, кто доставляет подношение по адресу, и потому в любом чине йорубской традиции первая доля идёт ему: не задобрить, а нанять курьера. Он же хозяин перекрёстка и рынка, то есть всех мест обмена. Он же испытатель: подставляет человеку его собственную кривизну. Моральной оценки в нём нет, потому что её нет в самом движении.
Бразильский Экзу кимбанды — родственник, а не тот же самый. Это не ориша, а дух человека, который прожил жизнь, часто неказистую, умер и встал на работу. У него биография, характер, имя из уличного мира, вкус к табаку и кашасе. Он воплощается в тело медиума — чего йорубский Эшу не делает и в кандомбле по-своему не делает тоже.
Связь между ними настоящая: имя, перекрёсток, роль привратника и первенство в обряде перешли по прямой, через банту-макумбу и кандомбле, где Экзу-ориша существует отдельно от «экзу улицы». Но отождествлять их — то же самое, что путать святого с покойным дедом, названным в его честь. Держи их врозь: Эшу — ориша йорубской системы, Экзу — рабочий разряд бразильской.
Вторая подмена: дьявол
Уравнение «Экзу равно сатана» — работа миссионеров, а не самой традиции, и у него есть документальная точка отсчёта. Когда в XIX веке христианские переводчики переносили Библию на йоруба, слово «дьявол» они передали именем Эшу. Выбор был сделан переводчиками, и он держится до сих пор: в йорубских христианских текстах сатана называется Эшу, отчего у нескольких поколений сложилось убеждение, будто африканцы всегда так и думали. Не думали. В самой йорубской религии Эшу — необходимая часть устройства, без которой обряд не работает.
В Бразилии то же уравнение повторили католические миссии, а позже, гораздо громче, неопятидесятнические церкви, для которых «изгнание Экзу» стало телевизионным зрелищем. Дальше произошло любопытное: часть кимбанды приняла навязанный облик и обернула его против навязавших. Трезубец, красное с чёрным, рогатые фигурки, «Экзу-царь» с сатанинскими титулами в книгах середины XX века — это уже ответный ход, вызов, надетая маска врага. Знать это надо ровно затем, чтобы не принимать маску за лицо: рогатая статуэтка на прилавке не доказывает, что Экзу — дьявол, она доказывает, что миссионеры хорошо поработали.
Практический вывод для тебя простой. Экзу не искушает, не покупает душу и не втягивает в договор с адом, потому что вся эта механика — из другой книги. Он делает работу и берёт плату. Обязательная плата — реальная и жёсткая часть устройства, но она про расчёт, а не про проклятие.
Кто именно приходит
У Экзу есть имена, и по имени видно ремесло:
- Транка-Руас — «запирающий улицы», самый ходовой домовой Экзу, привратник и защитник.
- Экзу Семи Перекрёстков и Царь Семи Перекрёстков — открытие дорог, крупные дела.
- Экзу Кавейра — череп, кладбищенская сторона, работа с мёртвыми.
- Экзу Тирири, Марабо, Велюду, Мейа-Нойте, Мангейра, Пинга-Фогу, Жира-Мунду, Капа Прета, ду Лоду, Кебра-Галью — уличные, ночные, болотные, разрубающие.
- Экзу мирим — детский разряд, самый быстрый и самый неуправляемый; в приличных домах к нему прибегают редко.
Женская половина того же мира — Помба Жира, и о ней отдельный разговор. Раскладка по семи линиям и по царствам разбирается в своей статье, потому что там расхождение источников важнее самих названий.
Отдельно — Экзу дома и Экзу человека. У терейру есть свой привратник, сидящий в тронкейре у входа; у практика — свой, «стоящий впереди». Постановка личного ассентаменту, его состав, коронование и все чины, которыми Экзу закрепляют за человеком, передаются жрецом лично и здесь не приводятся. Открытый слой — приветствие, подношение, свеча, понту — разбирается свободно: он продаётся в любой лавке и тайной ни для кого не является.
Как с ним разговаривают
- Приветствие — «Ларойê!»; в ответ звучит его имя. Формула устойчивая, её не переводят и не сочиняют.
- Прямо. Врать Экзу бессмысленно: половина консультации обычно уходит на то, чтобы вытащить настоящий вопрос вместо приличного.
- Коротко. Он не выслушивает историю жизни. Скажи, что нужно, скажи, чего боишься, скажи, чем платишь.
- Не проверяй. Загадки, испытания и «докажи, что ты настоящий» — самый быстрый способ получить в ответ издёвку и потерять место в очереди.
- Не обещай лишнего. Названная и не отданная плата — единственное, что портит отношения необратимо. И не зови ради интереса: скука, компания и алкоголь — три обстоятельства, при которых к Экзу не обращаются вовсе.
На гире он узнаётся сразу: хохот, полусогнутая осанка, руки за спиной, кашаса залпом, сигара, грубая уличная речь, шутки на грани. Он смеётся над пришедшим — это часть работы, а не хамство: смех сбивает пафос, с которым человек носит свою беду, и разговор начинается с настоящего места.
Первое обращение: порядок
Открытая, повсеместно бытующая практика знакомства, которую в домах дают новичкам.
- Место — перекрёсток; какой именно, зависит от того, к кому идёшь, и разобрано отдельно. Для первого раза берут обычный крестовидный, в стороне от людей.
- Время — понедельник или пятница, поздний вечер либо полночь.
- Что берут: свеча — красная с чёрной или простая чёрная; кашаса в стеклянной бутылке; сигара; фарофа с пальмовым маслом на глиняной тарелке; спички.
- Порядок. Расчистить землю. Поставить и зажечь свечу. Открыть бутылку, вылить немного на землю, остальное поставить. Раскурить сигару и оставить дымиться. Положить фарофу.
- Слово. Назвать себя вслух — имя, а не прозвище. Сказать, зачем пришёл. В первый раз не просить ничего: первое подношение — представление, а не заказ.
- Уход. Не оборачиваться, не разговаривать по дороге, домой идти другой улицей. Ничего с перекрёстка не брать и через чужое подношение не переступать.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Хозяин перекрёстка, хозяин дороги, привратник у всех дверей. Я пришёл сам, не посланный, и называюсь своим именем. Вот тебе огонь, вот тебе питьё, вот тебе дым и еда — это твоё, и я не забираю обратно. Сегодня не прошу ничего, кроме того, чтобы ты знал, кто я и где я живу. Придёт время просить — приду с платой вперёд и скажу прямо. А пока держи мою улицу, чтобы чужое стояло снаружи. Огонь горит, слово сказано, я ухожу и не оглядываюсь.
Отклик и первые ошибки
Отклик после знакомства обычно приходит в первые трое суток и почти всегда неудобным способом: резкие сны, встряска в делах, всплывший старый долг, оборванная связь, из которой давно надо было выйти. Экзу начинает с расчистки, и расчистка выглядит как ухудшение. Разбор неудачи короткий и всегда один и тот же. Пошёл на чужой адрес — не тот тип перекрёстка. Взял что-то с места. Позвал и попросил в первый же раз. Обещал плату и не принёс. И самое частое: сходил один раз и ждёшь, что этого достаточно. Отношения с Экзу — не сделка на вечер, а счёт, который открывают и по которому платят регулярно; на этом стоит вся левая сторона, и с этого начинается любая настоящая работа.