Маринейру входит и первым делом теряет равновесие: медиума качает, как на палубе, он хватается за воздух и хохочет. Это самая пьяная и самая ненадёжная на вид линия умбанды, и одновременно единственная, чьё ремесло — движение по воде и отпускание. К ним идут, когда надо не удержать, а отплыть.
Кто они
Маринейру — духи моряков, рыбаков, портовых людей и утонувших. Бразильское побережье длиной в тысячи километров, каботажное судоходство, рыбацкие посёлки и портовые кварталы Рио, Сантуса и Ресифи дали этой линии живую основу. Имена морские и простые: Зе с моря, Жоан с пляжа, Маринейру Семь Волн, Маринейру Онориу, Капитан, Мартин-рыболов.
Числятся они по водной линии — Йеманжа, Ошум для речных, Огум Бейра-Мар для тех, кто стоит на самой кромке. Правило кромки тут ключевое: маринейру хозяйничает не в море и не на суше, а в полосе между ними — на пляже, в порту, на пирсе, у устья. Это положение объясняет и его работу, и его характер.
Качка
Признак линии, по которому её узнают с порога, — качка. Медиум не может стоять ровно: его водит, он приседает, ловит равновесие, опирается на людей. Прибавь к этому то, что маринейру пьёт, и пьёт много, — и получишь гиру, тяжёлую для тела. Медиума после неё выводят под руки, отпаивают водой, иногда его рвёт. Часть домов по этой причине маринейру не принимает вовсе, и это честная позиция, а не ханжество: линия действительно изнашивает аппарат быстрее прочих.
Речь у них весёлая, певучая, с заигрыванием. Они поют, зовут танцевать, обнимаются, отпускают сальности и тут же говорят по делу — коротко и точно. Обидеться на моряка трудно; поверить ему на слово тоже.
Что через них делают
- Отплытие. Развод, отъезд, разрыв с семьёй, эмиграция, уход с работы, к которой прирос. Всё, где надо отцепиться и уйти, — их прямая область.
- Движение через воду. Дела на расстоянии: человек за океаном, деньги из-за границы, документы, визы, переезд.
- Торговля и удача. Морской люд традиционно просит о заработке, о клиенте, о сделке; портовая линия хорошо идёт на быструю выручку и плохо — на устойчивый доход.
- Любовь на расстоянии и возврат уплывшего — но мягко, без принуждения: связывать наглухо моряк не станет, это работа не его стороны дома.
- Утонувшие. Дела с погибшими на воде, отпуск такого мёртвого, снятие семейной истории с утоплением.
- Чистка солью. Море в умбанде — главная смывающая вода, и назначение «иди к морю» звучит на консультации чаще любого другого.
Отдельный и спорный узел: у маринейру просят помощи с пьянством. Логика домов такая: кто знает воду, тот знает и то, как в ней тонут. Часть паев такие просьбы берёт, часть отказывает и переводит к прету-велью, считая, что просить трезвости у пьяного духа — затея сомнительная. Обе позиции реальны, и обе можно услышать в одном городе.
Работа на воде: порядок
Открытая часть, и она же самая доступная — море не требует ни дома, ни посвящения.
- Время. Суббота; лучше на растущей луне, если работа на приход, и на убывающей, если на отпускание. Ходят на рассвете либо в сумерках.
- Прилив. Ключевое условие. Подношение кладут так, чтобы вода его забрала: на убывающей воде оно останется гнить на песке, и работа считается непринятой. Смотрят таблицу приливов и идут к воде на подъёме.
- Место. Кромка прибоя, устье реки, пирс, скалы. Не в дюнах и не выше линии наибольшей воды.
- Что кладут. Пиво, кашаса, белое вино; рыба, фарофа с рыбой, кукуруза; белые и голубые свечи; белые и синие цветы, лепестки; духи, зеркальце и гребень для женской водной линии; кораблик из дерева или бумаги.
- Чего не кладут. Пластик, стекло, ленты, фольгу, свечи в стакане — всё, что море вынесет обратно на берег. Правило простое: если вещь не съест вода и не съест рыба, её не кладут.
- Уход. Вошёл в воду по колено, попросил вслух, положил, вышел спиной или боком, не оборачиваясь на воду; из моря ничего не выносят — ни ракушку, ни камень, ни то, что прибило обратно.
Отдельно про народный обычай, который знают все: в новогоднюю ночь в Рио белые одежды и цветы в море, а второго февраля в Салвадоре — большой праздник Йеманжи в Рио-Вермелью, куда корзины с подарками увозят в открытое море лодками. Прыжок через семь волн с загадыванием желаний — часть той же городской обрядности; она открыта и в ней участвуют все, включая нерелигиозных бразильцев.
Рабочее переложение воззвания:
Моряк, ты знаешь и берег, и глубину, и то место, где одно переходит в другое. Вот тебе питьё, вот тебе огонь, вот тебе хлеб и рыба. Возьми у меня то, что держит: старую верёвку, чужой якорь, долг, который не мой. Отнеси это на глубину и не приноси обратно. А что мне нужно — принеси на приливе, открыто, при свете, чтобы я узнал. Вода приходит и уходит, и я иду с водой, а не против неё.
Отклик, ошибки, осторожность
Отклик водной работы приходит волнами, и это не образ: два-три дня подъёма, потом откат, потом снова подъём. Ходовые признаки — сны о воде, о лодке, о плавании; неожиданные вести издалека; желание уехать. Дело сдвигается не постепенно, а рывками.
Разбор неудачи: подношение не забрала вода — самая частая причина, и она же самая обидная, потому что исправляется таблицей приливов. Просил у моряка удержать, а не отпустить. Вернулся на то же место проверять. Взял что-то с берега после работы. Пришёл к воде пьяным — в этой линии, при всей её выпивке, от человека требуют трезвости, и правило соблюдают строго.
И последнее, чисто телесное. Море ночью, скалы, алкоголь и обряд — сочетание, на котором люди тонут каждый год по-настоящему, без всякой мистики. К воде ходят вдвоём, в темноте не заходят по пояс, а на скалы в прибой не лезут вовсе. Линия эта требует уважения к воде в самом простом смысле слова, и старики в домах повторяют это на каждой гире.