Кабоклу входит в тело рывком, распрямляет медиуму спину и кричит. Это самая громкая линия умбанды и самая прикладная: сюда идут за срезанием, за пробоем и за травами. Разговор короткий, работа быстрая, назначения простые — и почти всегда с купанием.
Кто такой кабоклу
В бразильском языке caboclo — человек смешанной индейской и европейской крови, житель глубинки. В умбанде это дух индейца: не «дух природы» и не стихия, а умерший человек, живший в лесу и в сельве. Отсюда прозвища: Кабоклу Семь Стрел, Кабоклу Белое Перо, Кабоклу Рвущий Чащу, Кабоклу Выдирающий Пень, Кабоклу Коралловая Змея, Кабокла Журема, Кабокла Жандира.
Кабоклу распределены по ориша, и второй половиной имени часто указывают старшего: кабоклу Огума ходит с железом и рубит, кабоклу Шангу разбирает тяжбы, кабоклу Йеманжи приходит с моря и работает с водой. Основная приписка — линия Ошосси, охоты и леса. Различают «кабоклу пера» — чистых индейцев — и позднейшие смешанные фаланги, где к перу добавляется кожа и шляпа; последние ближе к пастухам, о которых идёт отдельный разговор.
Откуда фигура
Здесь нужна честность, иначе разбор превращается в сказку. Кабоклу умбанды — не индейская религия. Индейские народы Бразилии в основном умбанду не практикуют, и духи эти собраны бразильским воображением из трёх слоёв.
Первый — реальная память о контакте и о том, что коренное население знало лес, травы и воду лучше пришлых. Второй — литературный индеанизм XIX века, романы о благородном индейце; часть ходовых имён кабоклу пришла прямо из этих книг, и это видно невооружённым глазом. Третий, и самый весомый, — северо-восточные традиции пажеланса и катимбó, выросшие из индейского корня по-настоящему, с мештри, табаком и деревом журема.
Про журему стоит сказать отдельно и сразу очертить границу. Журема Саграда — самостоятельная северо-восточная традиция, где дерево журемы даёт и имя, и центр обряда, и напиток, который ведущий готовит для участников. Культурная роль её велика, кабокла Журема пришла в умбанду именно оттуда. Ни рецепта отвара, ни доз, ни схем приёма здесь нет и не будет; добавлю только фактическую вещь, которая спасает: растительные напитки такого рода смертельно опасны в сочетании с антидепрессантами и рядом других лекарств, и в традиции ведущий отвечает за приём именно потому, что это не безобидное питьё.
Как узнать на гире
- Вход. Резкий, с выкриком, часто с ударом ноги в пол. Медиум распрямляется, грудь вперёд, руки раскрыты.
- Движение. Кабоклу не сидит: ходит, разворачивается, бьёт воздух, стреляет из невидимого лука.
- Речь. Короткая, повелительная, без утешения. Спросил — ответил. Долгих разговоров не ведёт.
- Курит сигару, пьёт пиво либо белое вино; часть фаланг принимает кашасу.
- Работает руками: ведёт ладонями вдоль тела и резко срезает у краёв, стряхивая снятое в сторону и хлопая. Часто берёт пучок листьев и хлещет им человека сверху вниз.
Разница с прету-велью видна на глаз: старик развязывает, кабоклу разрубает. Дело, которое надо распутать по нитке, к кабоклу не носят — он его перережет, и жить с этим потом тебе.
Что просят и что назначают
Область кабоклу: чистка, снятие чужой работы, здоровье, пробой закрытой дороги, защита, ученье, суд по совести. Хорошо идут дела о работе и о жилье, о навязчивом человеке, о доме, где «не живётся».
Назначают почти всегда одно и то же: купание, свечу, подношение в лесу и запрет на срок. Купание — рабочая часть, и она открыта целиком:
- Листья берут живыми: гине, рута, розмарин, базилик, эвкалипт, «меч святого Георгия». Для срезания — жёсткие и колючие, для укрепления — мягкие ароматные.
- Листья рвут руками в холодной воде, не режут ножом и не варят, если сказано «на холодной». Часть фаланг велит заваривать — тогда воду остужают.
- Моются обычным способом сначала, потом обливаются составом от шеи вниз, минуя голову, если голова не названа отдельно.
- Не вытираются полотенцем — обсыхают.
- Остатки листьев не выбрасывают в мусор дома: выносят к дереву или на воду.
- Срок — три, семь или девять дней подряд, как назначено, без пропуска. Пропустил — начинают заново.
Подношение кабоклу: пиво или белое вино, сигара, мёд, лесные фрукты, кукуруза, зелёная свеча. Место — подножие крупного дерева, опушка, водопад, вершина холма. Не на перекрёстке: перекрёсток принадлежит другим хозяевам, и путать адреса — обычная ошибка новичка.
Рабочее переложение воззвания:
Хозяин леса, охотник, стоящий на своей земле. Зову тебя не в дом, а к дереву, потому что тебе тут стоять привычнее. Вот тебе дым, вот тебе питьё, вот тебе мёд и плод с ветки. Возьми с меня чужое: чужой глаз, чужую руку, чужой замок на моей дороге. Что срезано — не приращивай обратно. Что открыто — держи открытым, пока я иду. Стрела летит один раз, и слово моё говорится один раз.
Дни, места и запреты
Общий день — четверг, у части домов вторник; праздник кабоклу в Рио справляют двадцатого января, вместе со святым Себастьяном, которого умбанда ставит в соответствие Ошосси. В лесу правило простое и жёсткое: не ломать живое ради подношения, не оставлять стекла и пластика, забирать назад всё, что не съедается землёй. Кабоклу за это спрашивает буквально, и первое, что он говорит человеку, набросавшему в лесу мусора, обычно бывает недобрым.
Запреты после работы называет сам дух: чаще всего трое суток без мяса, без алкоголя или без секса. Запрет — часть работы, а не пожелание; нарушив, работу переделывают заново и за свой счёт.
Отклик и разбор неудачи
После чистки у кабоклу почти всегда идёт двое-трое суток разгона: обострение, вскрытые ссоры, внезапная злость, сны с погоней или с водой. Дальше наступает провал в тишину, и по нему судят. Тело обычно откликается раньше головы: уходит тяжесть в плечах, возвращается сон.
Если ничего не сдвинулось, смотрят по порядку. Не домылся — прервал счёт дней. Мылся, но не выносил листья. Не выполнил запрет. Взял назначение у кабоклу, а работу продолжил делать сам на стороне — двух хозяев в одной работе не держат. И самый частый случай: снято наносное, а причина стоит на месте — в доме лежит чужое, либо человек сам каждый день заново тянет на себя ту же историю. Тогда идут второй раз и говорят прямо, что первое не взяло; такое признание кабоклу принимает спокойно, а вот оправдания слушать не станет.