Фили — не поэт в нынешнем смысле. Это юридически определённое сословие со своей лестницей званий, своей ценой чести, своим доходом и своим оружием. Оружием была сатира. Ирландия — единственная область Европы, где ремесло слова описано не в жалобах моралистов, а в законе: правовые трактаты называют разряды филидов, размер их платы и объём знаний, положенный каждому разряду. Отсюда мы и знаем это сословие лучше, чем друидов.

Место в обществе

Ирландское общество делилось на несвободных, свободных общинников и немед — привилегированные разряды, чья личность защищена особой ценой чести. В немед входили король, епископ, брегон-законовед, ремесленник высшего уровня — и фили. Юридическая сила человека мерилась лог н-энех, «ценой его лица»: суммой, которую платили за оскорбление, ранение или нарушение защиты, им данной. Величина этой цены и была социальным весом.

Верхний разряд филида — оллам (ollam, «высший»). Правовые тексты приравнивают его цену чести к цене короля племени-туата, то есть к семи кумалам, где кумал — стоимость рабыни, стандартная расчётная единица. Из этого следует всё остальное: оллама нельзя было безнаказанно ударить, выгнать или обмануть с платой, и его слово в суде весило столько же, сколько слово правителя, при котором он состоял.

Ниже оллама трактаты о поэтических разрядах перечисляют ещё шесть ступеней, и в разных списках они слегка расходятся именами, но не устройством: анрут, кли, кано, дос, макфуирмид, фохлок. Ступень определялась двумя вещами — числом заученных повествований и числом освоенных стихотворных размеров. Оллам, по описаниям, держал в памяти триста пятьдесят повестей: двести пятьдесят главных и сто дополнительных, — и владел всем корпусом метрики. Нижний разряд знал несколько десятков.

Отдельно от филидов стояли барды. Разница не в даровании, а в обучении и правах: бард слагал хвалу и мог кормиться этим, но не проходил полного курса, не имел судебной функции и стоял на лестнице цены чести гораздо ниже. Слияние двух понятий произошло позже и не в Ирландии.

Обучение

Курс оллама занимал двенадцать лет — эта цифра повторяется в разных текстах и, судя по всему, отражает норму, а не риторику. Учили не письму. Учили памяти: генеалогии всех значимых родов, топонимике с объяснением каждого имени, корпусу повестей, разбитому по типам — угоны скота, сватовства, разрушения, плавания, видения, — и метрике, где размер задаётся не только числом слогов, но и обязательной рифмой, аллитерацией и сцеплением строф.

Школы держались семьями и работали до XVII века в Ирландии и Шотландии. Мемуарное описание такой школы, оставленное в начале XVIII века, сообщает вещь, которая обычно звучит как выдумка, но повторяется независимо: ученики сочиняли лёжа в темноте, с закрытыми глазами, иногда с камнем на животе, целый день, и только к вечеру выходили на свет и записывали готовое. Темнота убирала внешнее и оставляла работу со слухом и памятью. Тот же принцип виден в приёмах озарения, разобранных в статьях об имбас форосны и о сне на бычьей шкуре: ирландская техника вдохновения — это всегда лишение зрения и внешнего шума.

Три функции

Первая — память рода. Фили удостоверял происхождение, а значит и право на землю и на власть. Королевская родословная, которую он держал, была правовым документом. Поэтому короли не могли обойтись без филидов, даже когда те были им неудобны.

Вторая — хвала. Хвалебная песнь не украшение, а часть инаугурации и часть договора: поэт получает содержание, скот, землю, место за столом — и возвращает имя, которое переживёт правителя.

Третья — сатира. Она же рычаг. Отказ в положенной плате, нарушение гостеприимства, скупость — и поэт слагает аэр, поносную песнь, поднимающую, по представлению традиции, волдыри на лице оскорбителя. Для короля это означало телесный изъян и, следовательно, потерю права на престол. Правовая механика этого разобрана отдельно, в статьях о сатире барда и о глам дицин; здесь важно, что сатира входила в компетенцию сословия наравне с хвалой и что закон регулировал её как регулируют оружие: за несправедливую сатиру поэт отвечал.

Знаки и содержание

Знаком оллама в описаниях служит туйген — плащ, крытый птичьими перьями, в глоссарии IX–X века истолкованный именно как облачение высшего поэта. Достоверность детали спорна: глоссарий объясняет слово, а не описывает виденное. Второй знак — ветвь: золотая у оллама, серебряная у следующего разряда, бронзовая у остальных; ею, судя по контексту, поэт добивался тишины перед выступлением.

Содержание оллама включало право на свиту — по разным спискам от восьми до двадцати четырёх человек, которых хозяин обязан был кормить вместе с поэтом. Именно эта статья расходов вызывала регулярные попытки урезать сословие. Хроники сообщают о собраниях, где судьбу филидов решали всерьёз, вплоть до угрозы изгнания, и о заступничестве церкви, которое сословие сохранило, — но урезав свиту и содержание.

Христианизация и конец

Друидическое жречество после V века исчезает, а филиды остаются: они переняли часть его функций, приняли крещение и вошли в новый порядок. Церковь запретила им то, что прямо требовало языческого жертвоприношения, — часть техник озарения; техника, обходившаяся без жертвы, была оставлена. Именно поэтому корпус ирландских повестей вообще дошёл до нас: его записывали монахи, многие из которых происходили из тех же учёных семей.

Сословие кончилось не от церкви, а от политики. После ухода ирландской знати в начале XVII века и последовавших конфискаций у филидов исчез заказчик. Школы закрывались, поэты переходили на положение сельских учителей и писцов, метрика упрощалась. Спор о старшинстве родов, который поэты вели между собой в первой четверти XVII века, — последний общий смотр сословия и одновременно его эпитафия.

Что из этого работает

Практический вывод для того, кто берётся за кельтский материал, один и жёсткий: в этой традиции сила слова обеспечена не настроением говорящего, а его положением и объёмом выученного. Поэт мог свалить короля потому, что за ним стояли двенадцать лет памяти и признанное всеми право. Отсюда рабочее правило, которое переживает свой контекст: текст, произнесённый тем, кто не заплатил за право его произносить, в этой системе не считается вовсе.

Своё русское переложение зачина, каким филид объявлял своё право говорить:
Не с пустыми руками стою и не с чужого голоса.
Двенадцать зим отданы за это слово, и слово моё оплачено.
Знаю отца твоего и отца отца твоего до седьмого имени,
знаю землю твою и по какому праву она твоя,
знаю цену лица твоего и цену моего.
Что скажу в хвалу — то станет и останется.
Что скажу в укор — то станет и останется тоже.
Выбирай, чем меня отпустишь.