Кандомбле — работающая религия с сотнями тысяч заявленных приверженцев, национальным памятником в Салвадоре, отдельным решением Верховного суда по жертвоприношению и горящими терейру в пригородах Рио. Разбор реального положения дел нужен по одной причине: почти всё, что об этой традиции написано по-русски, описывает либо кандомбле тридцатых годов, либо не существовавшее никогда.

Сколько их и где они

Перепись 2010 года дала 167 363 человека, назвавших себя приверженцами кандомбле, и 407 331 — умбанды: вместе около трёх десятых процента населения. Цифра занижена, и это признают сами исследователи. Значительная часть «народа святого» (povo de santo) в анкете пишет «католик» — и потому, что так спокойнее, и потому, что в собственной картине мира одно другому не мешает. Считать общину надо по числу домов, а не по галочкам в переписи, и тогда счёт идёт на многие сотни тысяч.

Второе, что видно из цифр: кандомбле давно не только баиянская вещь. Плотные скопления терейру — Салвадор и Реконкаву, но также Рио-де-Жанейро, Ресифи, Сан-Паулу и юг, Порту-Алегри с его собственной линией батукé. Дома в Рио и на юге работают иначе, чем баиянские, и человек, вычитавший кандомбле по книгам о Баии, в Порту-Алегри многого не узнает.

Дома, нации и старшинство

Кандомбле — не одна система, а несколько «наций» (nações), которые различаются языком обряда, барабанным строем, набором духов и терминологией:

Старшинство в кандомбле считают не по числу прихожан и не по красоте дома, а по цепочке посвящений: от кого посвящён твой жрец и от кого посвящён тот. Древнейшие баиянские дома — Каза Бранка ду Энженью Велью, Гантойс, Иле Ашé Опо Афонжа. Терреру Каза Бранка в 1984 году был первым в стране взят под государственную охрану как памятник — это тот редкий случай, когда государство признало африканский храм храмом, а не «фольклором».

Что стоит посвящение и где проходит граница

Посвящение (feitura de santo) — не обряд на вечер, а затвор. Кандидата запирают в камаринье на срок от недели до трёх и больше, голову бреют, дальше следуют обязательства через один, три и семь лет, и только после семилетней обязанности человек получает право открывать собственный дом. Всё, что происходит внутри камариньи — состав ашé, работа с головой, узнавание оду и внутреннего имени, содержимое ассентаменту, — закрыто и передаётся живым жрецом живому человеку. Здесь этот порядок не приводится, и никакая книга его не заменит; текст, который обещает тебе «полный чин феитуры», лжёт по определению.

Денежная сторона называется прямо, потому что она реальная. Обряд требует животных, тканей, посуды, бус, множества продуктов и кормит десятки людей неделями; счёт легко уходит в тысячи долларов, и это не поборы жреца, а стоимость материалов и общинной трапезы. Отсюда же известная болезнь — «продажа святого»: быстрые посвящения для иностранцев и туристов, где сроки сжаты до выходных, обязательств на годы не назначают, а после расчёта с тобой никто не работает. Признаки одни и те же по всей Бразилии: аванс вперёд, отсутствие общины, отсутствие обязанностей и отсутствие вопросов о том, кто ты.

Спор о синкретизме идёт внутри традиции

Католические святые поверх ориша появились как способ уцелеть под запретом, и это стоит держать в голове, читая старые описания. Но в 1983 году в Салвадоре группа баиянских жриц во главе с Мае Стеллой де Ошосси подписала заявление, требующее развести кандомбле и католичество: убрать образы святых, отказаться от мессы, перестать водить посвящённых на омовение лестницы Бонфим.

Спор не закончен. Часть домов пошла за «десинкретизацией» и вычистила католический слой. Часть считает, что этот слой — их собственное наследство, оплаченное поколениями, и отказываться от него значит переписать историю собственной семьи. Обе позиции внутренние, и оценивать их со стороны бессмысленно; знать о расколе нужно, чтобы не удивляться, почему в одном доме на алтаре Святая Варвара, а в соседнем за такое выгонят.

Давление снаружи: закон и погромы

До середины XX века терейру преследовали по статьям о знахарстве и колдовстве, а в Баии дома обязаны были получать разрешение полиции вплоть до 1976 года. Запрет снят, но давление сменило источник. Сегодня главная угроза — не государство, а неопятидесятнические церкви и связанные с ними группы: разгромленные терейру и вынужденные переезды жрецов в Баишада-Флуминенси и на окраинах Рио — документированная хроника, а не жалоба. Обращения по религиозной нетерпимости в Бразилии считаются отдельной строкой, и афро-бразильские культы дают в них непропорционально большую долю.

Правовая сторона обрядового забоя решена: в 2019 году Верховный федеральный суд признал ритуальное жертвоприношение в афро-бразильских религиях конституционным. Само жертвоприношение — настоящее и центральное, право на него имеет только посвящённый жрец, а мясо готовится и съедается общиной, и это трапеза, а не уничтожение. В США сходный вопрос закрыт решением Верховного суда 1993 года по делу лукуми во Флориде; в Европе регулируется иначе и жёстче.

Что из этого следует для тебя

Первое: кандомбле не берётся из книг. Пьер Верже, чьи снимки сделали эту религию видимой миру, сам прошёл посвящение и стал бабалаво в Бенине, а Роже Бастид работал внутри домов как принятый гость — и оба различали то, что можно печатать, и то, чего нельзя. Второе: публичная часть — фешта, выход ориша, барабаны, угощение — открыта, туда ходят, и это законный способ увидеть традицию живой. Третье: посвящение по переписке не существует, и любой, кто предлагает его удалённо, продаёт пустое.

Полезнее держать в голове разделение по разделу: кандомбле — религия с посвящением и пантеоном, умбанда и кимбанда — бразильские системы XX века со своей логикой, а худу — вообще не религия. Смешивать их в «бразильское вуду» — та же ошибка, что путать пало с сантерией.