Кабоклу — духи бразильской земли, чаще всего понимаемые как индейские предки, которые приходят в тело посвящённого, говорят по-португальски и работают с людьми напрямую. В кандомбле они занимают отдельное место: не ориша, не мёртвые дома, а третий слой, выросший уже в Бразилии. Часть терейру принимает их наравне с ориша, часть держит на расстоянии, и спор об этом внутри традиции идёт до сих пор.
Чем кабоклу отличается от ориша
Разница видна с первой минуты и не требует толкований.
- Кабоклу говорит. Ориша молчит: он танцует, приветствует, действует жестом. Кабоклу разговаривает по-португальски, задаёт вопросы, отвечает, шутит, ругается, даёт указания.
- Кабоклу принимает людей. К нему подходят с делом — болезнь, суд, работа, семья, — и он назначает: травы, ванну, свечу, поведение. Ориша консультаций не даёт.
- Кабоклу — мёртвый, а не сила природы. Он был человеком, у него есть биография, имя и характер. Ориша человеком не был.
- Кабоклу пьёт и курит. Пиво, кашаса, сигара — обычное дело. Ориша ничего этого не берёт.
- Кабоклу приходит легче. Транс на кабоклу считается менее тяжёлым и приходит быстрее, включая тех, кто на ориша не входит.
Кто они
Основной образ — кабоклу де пена, «в перьях»: индеец, лесной житель, охотник и знахарь. Приветствие — «Окé кабоклу!». Атрибуты: лук и стрелы, головной убор из перьев, сигара, каменная трубка.
Рядом стоят фигуры уже не индейские, но той же породы:
- Боядейру — погонщик скота из сертана. Кожаная шляпа и куртка, хлыст, свист. Мужиковатый, прямой, хорошо работает по деньгам и по дороге.
- Маружу — моряк. Шатается, пьёт больше прочих, говорит солёно, ведает морем и путешествиями.
- Кабокла — женская линия: Журема, Жупира, Жандира, Кабокла дас Матас. Травы, женские дела, роды.
- Энкантадус в мараньянской Тамбор де Мина — родственный, но свой пласт: знатные фигуры с целыми родословными, среди них и европейские по легенде. Это отдельная система, а не «те же кабоклу».
Имена ходят десятками: Сете Флешас, Педра Прета, Убиратан, Тупинамбá, Кобра Корал. Общего канона нет — состав определяется домом и линией.
Откуда это взялось
Кабоклу — бразильское изобретение XIX–XX веков, и в этом его смысл. Африканские силы остались за океаном, привязанные к своим городам и рекам; хозяева земли, на которой стоит терейру, — другие, и это индейцы, жившие здесь до всех. Логика прямая: чтобы работать на этой земле, надо иметь дело с её хозяевами.
Отсюда и распределение по насьонам. Кабоклу гуще всего в анголе — линии банту, — и в анголийских домах кандомбле де кабоклу может быть основным содержанием. В строгих домах кету к кабоклу относятся сдержаннее: их принимают в отдельный день, отдельным обрядом, а иные дома не принимают вовсе, считая это чужим.
Второй источник — практический. Кабоклу говорит, а значит, может принимать людей с улицы, отвечать на вопросы и давать назначения. Для городского терейру это рабочий инструмент: ориша не консультирует, а жить дому на что-то надо.
Историческая деталь, о которой стоит знать: у кабоклу есть свой день — второе июля, годовщина изгнания португальских войск из Баии в 1823 году. Символ этого праздника в Салвадоре — фигуры кабоклу и кабоклы, которые везут по городу в общегражданском шествии. Совпадение религиозного и национального праздника не случайно: кабоклу и в светской символике Баии означает коренного хозяина земли.
Как их принимают
Обряд кабоклу отличается от обряда ориша по всему.
- Убранство. В зал вносят зелень: ветки, листья, пальмовые побеги. Развешивают по стенам, устилают пол.
- Ритм. Барабаны идут быстрее и суше, чем в шире ориша; в анголе бьют ладонями.
- Язык. Поют по-португальски — и это главное отличие от кантигас ориша, которые идут на йоруба, фон или кимбунду. Тексты кабоклу понятны всем присутствующим.
- Одежда. Головной убор из перьев, зелёное и коричневое, лук, сигара. Полного облачения ориша тут нет.
- Приём. Пришедший кабоклу садится или стоит и принимает людей по одному. Разговор идёт вслух и часто громко; посторонние отходят.
- Угощение. Пиво, кашаса, сигара, кукуруза, фрукты, мёд. Часть отдают земле.
Гостю можно подойти, если позвали. Приветствуют «Окé кабоклу», отвечают на вопросы честно и коротко, назначенное либо принимают, либо честно говорят, что не сделают. Врать кабоклу в домах считают худшей идеей, чем не приходить вовсе.
Рабочее переложение обращения к хозяину земли, каким оно может звучать по-русски:
Хозяин этой земли, ты ходил здесь прежде меня и знаешь тут каждую тропу. Я пришёл на твоё, не крадучись, и говорю в голос. Вот тебе дым, вот тебе вода, вот тебе зерно. Пусти меня по своей земле без беды. Что растёт тут — покажи, что кусает — отведи. Я не хозяин, я гость, и веду себя как гость. Слово моё сказано на твоей стороне, и на твоей стороне оно стоит.
Песни, которыми кабоклу зовут на деле, поются по-португальски и заучиваются в доме. Их не переводят наугад и не сочиняют со стороны: слова получают от жреца вместе с правом их петь. Поётся в них обычно о приходе из леса, о том, чей это лес и чья земля, о стрелах и перьях, о том, что пришедший здесь свой и знает дорогу.
Спор внутри традиции
Он реальный, и знать о нём полезно. Строгая позиция: кандомбле — религия ориша, кабоклу же есть мёртвый, а мёртвых держат отдельно, на своём дворе; смешение считают порчей обряда. Позиция обратная: кабоклу — хозяин земли, на которой стоит дом, и без него дом стоит на чужом.
На практике большинство домов держит и то, и другое, но раздельно: свой день, своё убранство, свой ритм, часто своё помещение. Различение слоёв тут ценится выше, чем чистота, и это общее свойство бразильских домов, о котором говорится и в статье о разнице между кандомбле и умбандой.