Про Эшу в русскоязычных текстах пишут неверно чаще, чем про кого бы то ни было в этой традиции. Его называют дьяволом, путают с духами умбанды и приписывают ему Помба Жиру, которой в классическом кандомбле кету нет. Разбор здесь простой, если держать одно различие: Эшу в кандомбле — ориша, а «эшу» кимбанды — не ориша вовсе, и это два разных явления, случайно носящих одно слово.
Кто такой Эшу как ориша
Эшу — вестник, хозяин дороги, перекрёстка, порога и рынка. Он переносит: приношение — от людей к ориша, ответ — обратно. Без него связь не работает, поэтому он получает свою долю первым в любом обряде, о чём отдельно говорится в статье о падэ.
Его характер описывают через движение и обмен. Он ест, пьёт, требует, шутит, устраивает неразбериху там, где его обошли, и открывает дорогу там, где с ним расплатились. Мораль к нему неприложима: он не «испытывает» и не «наказывает за грехи», он берёт своё.
Материя его — дендэ, маниоковая мука, кашаса, табак, огонь, железо, красное и чёрное. Место — снаружи, у ворот дома, отдельным строением или нишей. Внутрь общего пежи Эшу не ставят никогда: хозяин границы живёт на границе.
Йорубская пословица, которую в терейру пересказывают постоянно: Эшу бросил камень вчера и убил птицу сегодня. Смысл — про причину и следствие, которые не совпадают во времени, и про то, что дорога длиннее, чем видно.
Откуда взялся «дьявол»
Отождествление Эшу с сатаной — не бразильская выдумка и не народная ошибка. Оно вошло с миссионерским переводом: при переложении Библии на йоруба в XIX веке слово «Эшу» поставили на место дьявола, и с этого началось. Дальше сработала внешняя похожесть — красно-чёрное, рога на изображениях, трезубец, перекрёсток, любовь к спиртному, — и бразильская пресса, писавшая о терейру как о притонах, закрепила картинку.
Внутри традиции это отвергают жёстко и постоянно. Эшу не противник Ошалá, не падший, не искуситель, не властелин ада. Ада в этой системе вообще нет. Он служебная сила, без которой не проходит ни одно приношение, и его положение в порядке кормления — первое, а не последнее.
Много Эшу
Ещё одна вещь, которая ломает привычную схему: Эшу не один. Их множество, и различаются они по функции и по месту.
- Эшу ориша, вестник вообще — тот, кому делают падэ.
- Эшу дома — тот, что стоит у ворот конкретного терейру и отвечает за этот двор.
- Эшу человека — личный, посаженный посвящённому вместе с его ориша. У каждого посвящённого он свой и своим именем.
- Бара в домах жеже и ангола — то же служебное место под другим именем.
- Эшу-раб (эшу эскраво) — в части домов так называют подчинённого духа, работника при ассентаменту. Понятие спорное, у домов расходится, и в кету к нему относятся настороженно, считая заимствованием из кимбанды.
Помба Жира: где она на самом деле
Помба Жира — женская фигура в красном и чёрном, с хохотом, сигаретой, вином и розами, покровительница женщин, тела, брака, мести за брак и работы по любовной части. Имена ходовые: Мария Падилья, Мария Мулáмбу, Дама да Нойте, Сете Энкрузильядас.
В классическом кандомбле кету её нет. Она принадлежит другому пласту — кимбанде и умбанде, где действуют не ориша, а духи умерших: эшу и помба жиры с биографиями, характерами и речью. Само имя, по наиболее принятому объяснению, идёт от искажённого банту «бомбожира», связанного с Бомбо Нжила — конголезским владыкой дорог; то есть корень конголезский, а не йорубский, и в бразильской городской среде он оброс совершенно новым содержанием.
Как отличить с первого взгляда:
- Речь. Ориша не разговаривает. Пришедший в тело ориша танцует, приветствует, действует жестом — и молчит. Помба Жира и эшу кимбанды говорят по-португальски, много, охотно и с характером.
- Обиход. Помба Жира курит, пьёт, требует духов и роз, флиртует, торгуется, называет цену. Ориша ничего этого не делает.
- Место. Приём Помба Жиры идёт в другом помещении, в другой день, с другим убранством. Дом, где её принимают, чаще всего «пересечённый» — держит и кандомбле, и кимбанду, и это распространённая, но отдельная конструкция.
- Работа. К Помба Жире идут с конкретным делом: вернуть, разлучить, наказать, привязать. Ориша таких поручений не принимает.
Есть дома — их немало, — где всё это сосуществует под одной крышей: терейру де кету с приёмом эшу по пятницам. Это не гибрид по невежеству, а бразильская городская норма. Но линии внутри такого дома разведены, и работник кандомбле знает, где он сейчас стоит.
Работа с Эшу в кандомбле: что открыто
Открытая часть невелика и вся сводится к кормлению.
- Своя посуда, которая не возвращается в быт.
- Фарофа с дендэ, вода, кашаса, табак, свеча.
- Место — снаружи: у ворот, у порога, на перекрёстке.
- День — понедельник в большинстве домов.
- Не пробовать поставленное, не заносить в дом, не оставлять на ночь внутри, не переступать через миску.
- Отработавшее уносят и оставляют там, где оно принадлежит: на перекрёсток, к дороге, к железу.
Личный ассентаменту Эшу собирает и сажает жрец. Состав закрыт и здесь не приводится; всё, что публикуется под видом «полного рецепта посадки Эшу», собрано из чужих кусков и не работает по той же причине, по какой не работает описанное посвящение, — нет передачи.
Рабочее переложение обращения при кормлении на перекрёстке:
Тот, кто стоит, где сходятся четыре дороги, и знает, куда какая ведёт. Я пришёл не с пустыми руками: вот мука, вот масло, вот вода, вот огонь и дым. Ты берёшь первым, потому что ты идёшь первым. Возьми и снеси моё слово туда, где его ждут. Открой мне ту дорогу, что моя. Ту, что не моя, закрой и не пускай на неё моё имя. Плату ты получил у перекрёстка, у перекрёстка она и остаётся.
Что стоит запомнить
Слово «Эшу» в Бразилии обозначает две разные вещи, и по контексту почти всегда ясно, какую. Если речь о падэ, о воротах терейру, о первом кормлении и о молчащей силе — это ориша. Если речь о пятничном приёме, о плаще, цилиндре, кашасе, хохоте и разговоре — это кимбанда, где эшу и Помба Жира суть духи умерших. Обе вещи настоящие, обе работают, и обе портятся, когда их смешивают на словах.