Иао — посвящённый кандомбле в первые семь лет после того, как ему «сделали святого». Слово йорубское и означает «младшая жена»: положение младшего в доме, который вошёл в семью и ещё не имеет права голоса. Иао — не звание и не ступень мастерства, а срок, в течение которого человек живёт под опекой и под запретами.
Что предшествует
Между «пришёл в терейру» и «стал иао» лежат годы, и пропустить их нельзя.
Абиан. Прихожанин. Ходит на праздники, помогает по двору, кормит и таскает, получает бусы. Может остаться абианом на всю жизнь, и в этом нет ничего ущербного: посвящают не всех и не по желанию.
Гадание. Владельца головы человека определяют жогу де бузиос, гаданием на раковинах, и делает это глава дома. Самому себе ориша не назначают: «мне сказали, что я дочь Ошун» из интернет-теста в терейру не значит ничего. Гадание же определяет, нужно ли посвящение вообще и когда.
Бори. Кормление головы — обряд, который делают задолго до посвящения и повторяют потом всю жизнь. Ори, голова, в этой системе — личная судьба и личное святилище человека, и её кормят прежде любого ориша. Многим бори хватает: часть проблем закрывается на этом уровне, и жрец не гонит человека дальше.
Причина. Настоящее посвящение чаще всего делают не «для развития», а потому, что иначе нельзя: тяжёлая полоса, болезнь, спонтанный неуправляемый транс, прямое указание гадания. Формулировка, которую слышишь в домах: святой требует. Обратная ситуация — человек требует, а святой не отвечает — заканчивается отказом.
Затвор
Посвящение — фейтура де санту, «делание святого». Оно занимает не вечер, а недели: посвящаемый уходит в ронко, комнату затвора, и живёт там под надзором дома от двух недель до месяца и больше, в зависимости от насьона и ориша.
Снаружи известно, и об этом говорят открыто: голову бреют, тело метят, посвящаемый спит на циновке, ест руками особую пищу, не выходит, не видит зеркал и не разговаривает с внешним миром. Общиной он ведётся как ребёнок — его моют, кормят и одевают, потому что состояние иао прямо описывается как заново рождённый.
Что происходит внутри ронко — закрыто. Порядок обряда, что говорят, чем метят, как ставят ориша на голову, здесь не приводится: это передаётся живым жрецом в конкретном доме и вне дома не существует. Тексты, которые публикуют в сети под видом «полного чина посвящения кандомбле», в лучшем случае бесполезны.
Выход
Обряд заканчивается публичным выходом — сайда. Иао в белом, с обритой головой и раскрашенным телом, выводят в барракан. Под барабаны над ним трижды выкликают оруко — имя, которое ориша дал ему в затворе. Это имя иао услышит впервые вместе со всеми присутствующими; на нём же его будут звать в доме до конца жизни.
Имя дают не для эффекта. Оно фиксирует, какой именно ориша сел на голову — не просто «Ошун», а конкретная её сторона, и вместе с ней приходит набор личных обязательств и запретов.
Семь лет
Дальше начинается срок. Первый год самый жёсткий.
- Белое. Иао носит белое — от трёх месяцев до года по правилам дома. Не «предпочитает светлое», а носит белое всё время, включая работу и улицу.
- Голова покрыта. Ткань ожá на голове, у мужчин шапочка. Дома голову не открывают вовсе.
- Не подаёт руки и не обнимается. Прикосновение чужого к свежей голове ограничивают.
- Не смотрится в зеркала первые месяцы, не пользуется косметикой.
- Не пьёт алкоголь, ест на циновке, руками, из глиняной посуды.
- Половое воздержание на срок, назначенный домом.
- Не появляется в чужих терейру без разрешения своей матери или отца святого.
- Не гадает и не работает ни для кого. Иао не консультирует, не открывает бузиос, не делает эбо. Тот, кого «посвятили полгода назад» и кто уже принимает клиентов, — либо нарушает, либо не был посвящён.
- Кизила. Личные запреты: пища, цвет, животное, действие. Кизилу нарушают — приходит болезнь, и в домах это считают не суеверием, а прямым следствием.
Через год делается обязательство первого года, через три — трёхлетнее, на седьмой — семилетнее, после которого человек становится эбоми, взрослым в святом. Устройство обязательств разбирается отдельно.
Транс
Иао входит в транс и принимает своего ориша на празднике. Это не переживание и не «канал»: собственная память о том, что происходило, отсутствует, слов от ориша нет, а всё, что делает тело, ведут экеде и барабаны. Учиться этому нельзя, вызывать самому нельзя, отказаться в момент прихода тоже нельзя.
Отсюда и смысл всей опеки. Дом не «воспитывает духовно», он держит человека, тело которого стало проходимым. Иао, оставшийся без дома, в традиции считается человеком в опасности, и это одна из причин, почему кандомбле не работает заочно.
Цена и трезвая часть
Посвящение стоит денег — животные, ткани, посуда, бусы, еда на общину, содержание в затворе. Сумма для Бразилии сопоставима с несколькими месячными зарплатами, и дома об этом говорят прямо, без эвфемизмов про «пожертвование». Второе — время: месяц затвора надо где-то взять, и на этом ломается больше кандидатов, чем на деньгах.
Третье, о чём стоит знать заранее: посвящение необратимо. Из кандомбле можно уйти и уходят, но сделанного не отменяют, и обязательства с человека формально не снимаются. В домах на этот счёт говорят коротко: святой не забывает.
Признаки того, что тебя ведут не туда
Дом обещает посвящение с первой встречи. Ориша определяют без гадания или по фотографии. Затвор укладывается в выходные. Тебе называют имя ориша до обряда и говорят, что оруко «уже известно». Предлагают посвящение дистанционно, по видео, с высылкой набора предметов почтой. Требуют полной суммы вперёд и не показывают, на что она идёт. Любого одного из этих признаков достаточно.