Пежи — алтарное помещение терейру, где живут ориша дома. Слово обозначает и комнату, и сам алтарь в ней. Логика этого места отличается от привычной европейской: пежи не изображает силу и не напоминает о ней, а вмещает её. Ориша тут не символизирован — он поселён, и обращаются с алтарём соответственно.

Ассентаменту: поселение силы

Центральное понятие — ассентаменту (assentamento), буквально «усаживание». Это материальный состав, в котором ориша присутствует. Его собирают и «сажают» в обряде, после чего он становится живым предметом с собственным именем и собственным режимом ухода.

Что видно снаружи, когда алтарь открыт:

Есть и то, чего не видно. Внутрь ассентаменту закладывается состав, который снаружи не показывают и не описывают. Его собирает жрец, и он различается по ориша, по насьону и по дому. Здесь этот порядок не приводится — не из уклончивости, а потому, что он передаётся живым человеком в обряде и вне обряда не существует. Разговор об этом идёт отдельно, в статье о том, что нельзя выносить наружу.

Как устроено помещение

В больших домах у крупных ориша отдельные комнатки — «дома»: каза де Ошалá, каза де Шангô, каза де Ошун. Это буквально маленькие строения во дворе. В домах поменьше всё сведено в одну комнату, где алтари разнесены по нишам и полкам, и каждый отгорожен своей тканью.

Три вещи вынесены за пределы общего пежи всегда.

Эшу стоит у входа, снаружи, отдельным строением или нишей у ворот. Его нельзя держать вместе с остальными: он хозяин границы и порога, его место — там, где приходят и уходят.

Омолу-Обалуайé во многих домах тоже отделён и часто закрыт соломой. С хозяином болезни живут через дистанцию.

Мёртвые — Эгуны — не в пежи вообще. У них своё место на отшибе, и смешивать двор ориша с двором мёртвых считается тяжёлой ошибкой.

Личные ассентаменту посвящённых, как правило, остаются в доме, где человека сделали, а не уезжают с ним. Это одна из причин, по которой посвящённый привязан к своему терейру физически, а не только чувством: его святое стоит там.

Уход

Алтарь требует регулярной работы, и это самая будничная часть кандомбле.

  1. Вода. Кувшины меняют часто, обычно каждую пятницу либо в день своего ориша. Воду сливают не в раковину, а под дерево или на землю двора.
  2. Уборка. Пыль, старые цветы, засохшая еда — убирают руками, без резких движений и без разговоров. Метлой по алтарю не метут.
  3. Дендэ. Красное пальмовое масло — базовая пища почти всех ориша, кроме Ошалá, которому дендэ не дают вовсе: его пища белая — вода, кокос, белый ямс, молоко, рисовая каша без соли.
  4. Мёд идёт к Ошун, но к Иансá мёд не подают — это одна из самых устойчивых кизил бразильских домов.
  5. Свечи. Белая — универсальная. Цветные ставят по силе.
  6. Ткани стирают отдельно от бытового белья.
  7. Тишина. В пежи не говорят громко, не едят, не приносят телефон, не входят в обуви, не входят в чёрном и не входят женщине во время месячных — это правило соблюдается жёстко и без обсуждений.

Приношение делают на коленях или лёжа, по полу, с приветствием своей силе. Речь при этом обращена прямо к ориша и говорится вслух.

Рабочее переложение обращения при смене воды и постановке пищи:

Хозяин этого камня, я пришёл с водой и с рукой. Вот тебе свежее, вот тебе чистое, вот тебе моё. Прими и держи мою голову, как держал вчера. Что было пылью — я убрал, что было сухим — я вынес, что было моим — отдаю. Стой в этом доме, ешь в этом доме, знай мой голос. Я говорю в свой день и своими словами, и слово моё остаётся.

Обрядовые песни, которыми алтарь кормят на деле, поются на йоруба, фон или кимбунду. Их не сочиняют и не переводят наугад: слова получают от жреца в доме, вместе с правом их петь.

Чего не делают

Пежи проверяется одним признаком, и он же отличает живой дом от декорации: у живого алтаря есть расписание. Если к нему приходят по дням, меняют воду, приносят пищу и знают, когда что нельзя, — он работает. Если он просто красиво стоит, он ничего не держит.