Бааль шем — «владеющий Именем» — это не звание и не посвящение, а профессия, существовавшая в ашкеназских общинах несколько столетий подряд. Человек этого ремесла писал амулеты, лечил, изгонял вселившихся, находил пропажу и брал за это деньги. Из этой профессии, а не из ешивы, вышел основатель хасидизма. Разбираем ремесло как ремесло: чем занимались, чем зарабатывали, кто и за что их травил.

Что входило в работу

Набор услуг устойчив от общины к общине и от века к веку.

Тот же человек мог быть меламедом, резником или мелким торговцем: ремесло не всегда кормило целиком.

Названные по имени

Фигуры, о которых говорят по источникам, а не по преданиям, — все давно исторические.

Элияу Бааль Шем из Хелма, XVI век. Единственный мастер, с которым связан рассказ о големе раньше XIX столетия; сюжет разобран в статье о процедуре голема, и о нём же спорили в правовой переписке его потомки.

Йоэль Бааль Шем из Замостья — под этим именем известны двое, XVII и XVIII века. С их кругом связывают практические лечебники, печатавшиеся и переиздававшиеся многократно, — сборники средств, заговорных формул и амулетных образцов.

Гирш Френкель, начало XVIII века. Случай, важный тем, что он судебный: мастера арестовали в немецком княжестве за писание амулетов, следствие шло долго, бумаги сохранились. Из них видно и содержание работы, и то, как её оценивали власти.

Зекель Вольф из Михельштадта, конец XVIII — первая половина XIX века. Поздний бааль шем эпохи, когда профессия уже уходила; к его могиле ездят до сих пор.

Исраэль бен Элиэзер, Бааль Шем Тов, около 1698–1760. Прозвище означает «добрый бааль шем» и указывает не на новый разряд, а на высшую степень внутри существующей профессии. Начинал он ровно как коллеги: писал камеот, лечил, ходил по округе.

Ремесло и деньги

Об этом обычно молчат, а зря: экономика объясняет устройство.

Платили за работу. Плату называли пидьон — «выкуп»; деньги передавали вместе с запиской, где стояло имя просителя и имя его матери. Записка называлась квитл. Эта пара — квитл и пидьон — перешла из ремесла бааль шема в хасидский обиход и стала способом обращения к цадику; так она существует и поныне.

Мастера бывали оседлые и странствующие. Оседлого община иногда утверждала официально, и он получал бумагу; странствующий возил с собой рекомендательные письма от раввинов тех мест, где помог. Рекомендация выполняла роль той самой «проверенности», о которой говорит Талмуд применительно к амулетам: три случая помощи — и мастер считается проверенным. Про этот критерий — в статье о защитной камее.

Конкуренция была плотная: цирюльники, костоправы, повитухи, дипломированные врачи там, где они были, и соседи-иноверцы того же профиля. К бааль шему шли и христиане — этот факт зафиксирован и в еврейских, и в судебных источниках.

Изгнание диббука

Самая зрелищная часть ремесла и единственная, требовавшая публичности.

Устройство обряда, известное по описаниям начиная с цфатских случаев XVI века, довольно устойчиво:

  1. Собирают десять человек, обряд не делается наедине.
  2. Опознают вселившегося: с духом говорят, требуют назвать имя, имя матери, обстоятельства смерти, причину, по которой он вошёл в этого человека.
  3. Заклинают именами. Здесь и применяется то, чем мастер владеет: имена читаются по книге, а не сочиняются.
  4. Трубят в шофар, зажигают свечи, в части описаний — выворачивают одежду, открывают ковчег.
  5. Договариваются о выходе. Духу указывают, через какое место выйти — обычно мизинец ноги или ноготь, — чтобы не повредить телу. Место потом заклеивают или завязывают.
  6. Закрывают вход. После выхода пострадавшему пишут камею, чтобы вернуться было некуда.

Обряд документирован в записях, которые велись как протоколы: с датами, именами свидетелей, вопросами и ответами. Что бы за этим ни стояло, писали это люди, считавшие себя ведущими дело, а не рассказывающими историю.

Кто их травил и за что

Давление шло с трёх сторон одновременно, и все три причины называются в источниках прямо.

Изнутри — раввинистическая. Употребление имён ограничено, требование чистоты не выполнимо, а среди мастеров хватало невежд. Спор о содержании амулетов, расколовший европейские общины в 1750-х годах, показал, насколько остро это стояло; в том же споре прозвучало и свидетельство, что амулеты основателя хасидизма содержали только имена людей и никаких имён божественных. Позиции сторон разобраны в статье о практической каббале и запрете.

Снаружи — государственная. В германских землях писание амулетов подпадало под статьи о колдовстве и обмане; дела возбуждались, мастера сидели.

Со стороны просвещения. Литература Хаскалы сделала бааль шема стандартным отрицательным персонажем: невежда, наживающийся на страхе. Карикатура была несправедлива по существу, но била точно — по той части ремесла, которая действительно была шарлатанством.

Куда это делось

Профессия в её ашкеназском виде исчезла на протяжении XIX века. Причины прозаические: доступная медицина, урбанизация, эмансипация, разрушение маленькой общины как среды.

Функции разошлись по двум направлениям. Часть отошла к хасидским дворам: цадик принимает квитл и пидьон, даёт совет и благословение, иногда пишет; но амулетное ремесло у большинства дворов сошло к минимуму. Часть сохранилась в сефардских и восточных общинах, где линия мастеров-каббалистов, пишущих камеот, не прерывалась и работает сегодня.

Именно эта вторая линия и кормит нынешний рынок амулетов — со всеми последствиями, которые бывают, когда старое ремесло встречается с массовым спросом. Разбор — в статье о трезвом аудите камеот. А о том, кто по правилам ремесла вообще имеет право садиться за такую работу, — в отдельной статье подрубрики.