Еврейская традиция содержит собственный запрет на значительную часть того, что разбирается в этой подрубрике, и запрет этот не приписка снаружи, а внутреннее устройство предмета. Разные авторитеты запрещают разное и по противоположным основаниям — один потому, что считает это ложью, другой потому, что считает это правдой. Излагаем позиции как факт о традиции, не выбирая между ними.
Два вида каббалы
Различение проводится внутри самой литературы. Каббала июнит — умозрительная: устройство миров, сфироты, толкование Писания, работа с текстом. Каббала маасит — практическая: употребление имён для того, чтобы что-то произошло. Камеот, изгнания, сны по запросу, влияние на исход дела — всё это вторая.
Граница проходит не по содержанию знания, а по употреблению. Один и тот же человек может изучать устройство имён и не применять их; именно так и описывают положение вещей большинство авторов, разрешающих изучение и ограничивающих применение.
Что запрещено в Писании
Основание запрета лежит вне каббалы и старше её. В книге Исход стоит запрет, обращённый к колдунье, а во Второзаконии — перечень из восьми занятий, которые названы мерзостью: проведение сына или дочери через огонь, гадание, ворожба, волхвование, чародейство, заклинание заклятиями, вопрошание духов и обращение к мёртвым.
Перечень этот в раввинистической литературе разбирается пункт за пунктом, и разбор занимает столетия: что именно значит каждое слово, что запрещено безусловно, а что зависит от способа.
Дверь, через которую прошло всё остальное
Талмудический разбор колдовства даёт различение, на котором держится вся практическая линия.
Разделяют три случая: тот, кто совершает действительное действие, подлежит наказанию; тот, кто только отводит глаза и создаёт видимость, наказанию не подлежит, но делать так запрещено; а тот, кто действует по законам творения, не нарушает ничего. Тут же приводится и пример: мудрецы, занимавшиеся «Сефер Йецира» и создававшие себе телёнка.
Это и есть дверь. Всё, что практическая каббала о себе говорит, укладывается в третий случай: мы не колдуем, мы применяем устройство, заложенное в творение. Противники отвечают, что различение это слишком удобно и что под него подводят что угодно. Спор идёт с тех пор и не закрыт.
Ограничения на само знание
Отдельная линия запретов касается не применения, а передачи. Талмуд ограничивает преподавание учения о начале творения — его не излагают перед двумя слушателями — и учение о колеснице, которое не излагают вовсе, разве что мудрецу, понимающему сам. Рядом стоит рассказ о четырёх, вошедших в сад: один умер, один повредился рассудком, один отступил, и лишь один вошёл и вышел с миром. Традиция приводит его как собственное свидетельство о риске, и приводит в контексте допуска, а не техники.
К этому же разряду относятся правила передачи имён: сорокадвухбуквенное имя передают немногим, по перечню качеств; произносящий четырёхбуквенное имя по буквам назван в перечне теряющих долю в грядущем мире. Из трактата «Авот» берут ещё одну формулу, которую поздние авторы прилагают именно к этому предмету: воспользовавшийся венцом — исчезает.
Требование чистоты
Самый ходовой аргумент против практической каббалы в последние века — не правовой, а ритуальный.
Работа с именами по этой логике требует состояния чистоты, а после разрушения Храма пепла рыжей коровы нет, и очищение от осквернения мёртвым невозможно. Следовательно, всякий сегодня осквернён, и практическая работа с именами для него либо не действует, либо оборачивается против него.
В таком виде довод приписывается кругу Ари: об этом сообщает его ученик и записчик, передавая предостережение учителя не заниматься практической каббалой. Похожая позиция приписывается и Виленскому Гаону. Довод удобен тем, что не отрицает действенности имён и при этом закрывает доступ к ним всем без исключения — и потому его приводят авторы противоположных школ.
Две противоположные линии
Здесь стоит развести аккуратно, потому что путают постоянно.
Рамбам: запрещено, потому что неправда. Он отрицает действенность амулетов, заклинаний и употребления имён целиком. В своде законов он относит это к пустому; в «Путеводителе растерянных» прямо пишет о сочинителях амулетов, придумывающих имена и фигуры, и не оставляет им ничего. Отдельно и резко — о тех, кто вписывает ангельские имена внутрь мезузы: заповедь превращают в амулет. Запрет у него нравственно-интеллектуальный: это ложь, а ложь ведёт к идолослужению.
Рамбан: запрещено, потому что правда. Он признаёт действительность колдовства, существование демонов и силу сгулот. Именно поэтому Тора это запрещает — не запрещают несуществующего. Из той же посылки следует, что дозволенные способы существуют, и линия эта допускает лечебные и защитные операции.
Рашба: разрешено там, где проверено опытом. В известном разборе он допустил лечебное изображение на том основании, что действие его установлено опытом и потому относится к природным свойствам, а не к колдовству.
Свод законов идёт по средней линии: для больного разрешает и написание амулета, и шептание, оговаривая, чтобы это не делалось способами, которые традиция считает перенятыми у соседей. Проверенный амулет разрешено носить и в субботу — критерий проверенности разобран в статье о защитной камее.
Требования к практикующему
Там, где практическая работа допускается, условия перечисляются подробно и совпадают у разных авторов: сначала полный курс обычной учёности — Писание, Талмуд, закон, и практическая часть последняя, а не первая; зрелый возраст, причём правило о сорока годах позднее, оспаривается и в Талмуде отсутствует; женатый и устроенный; чистота — погружения, посты, воздержание перед работой; ровный характер, не гневлив и не тщеславен, тот же перечень, что для передачи большого имени; и не ради денег.
Последний пункт постоянно вступает в противоречие с практикой: мастера камеот жили этим ремеслом, и плата за работу была нормой. Как эта коллизия решалась на деле — в статье о бааль шемах.
Крупный спор, который стоит знать
В 1750-х годах Европу расколол конфликт вокруг амулетов: один известный раввин обвинил другого, ещё более известного, в том, что в написанных им камеот зашифрованы саббатианские формулы. Обвинение раскололо общины, втянуло десятки авторитетов, дошло до светских властей и разрешено не было.
Существенно здесь не то, кто был прав, а то, что предметом общинного конфликта первой величины оказалось содержание амулетов: значит, их писали, читали и за написанное отвечали. В том же споре прозвучало свидетельство, что основатель хасидизма, сам бывший бааль шемом, писал амулеты, в которых не было божественных имён — только имена людей.
Как это выглядит сейчас
Основное течение раввинистического мира от практической каббалы отговаривает, ссылаясь на довод о чистоте и на отсутствие достоверной передачи. Часть сефардских каббалистических линий работу с амулетами продолжает и считает её преемственной. Существует и рынок, к обеим позициям отношения не имеющий, — о нём в статье о трезвом аудите камеот.
Между этими положениями традиция не выбирает за тебя, и данная статья тоже не выбирает. Что она делает — так это фиксирует: запрет существует, он внутренний, у него несколько несовместимых обоснований, и любой разговор о еврейских амулетах, в котором запрет не назван, описывает предмет неверно.