«Книга творения» — самый короткий из основополагающих текстов еврейского мистицизма: полторы-две тысячи слов, шесть глав, читается за двадцать минут. При этом она породила больше практических техник, чем любой другой еврейский текст, и почти ни одна из них в самой книге не описана. Разбираемся, что в ней есть и откуда берётся то, чего в ней нет.
Что это за книга и когда она написана
Честный ответ на второй вопрос — неизвестно. Предлагавшиеся датировки расходятся на семь веков: от II века, если считать книгу поздним слоем раввинистической космологии, до IX, если отсчитывать от первых достоверных свидетельств. Твёрдо известно одно: к X веку книга существует, авторитетна и комментируется — Саадия Гаон пишет на неё комментарий по-арабски, Дунаш ибн Тамим и Шабтай Донноло — свои. Приписывание книги Аврааму, стоящее в некоторых рукописях, — традиционная подпись, а не сведение об авторстве.
Редакций у книги четыре, и различаются они не мелочами: порядок глав, объём, отдельные формулировки. Ходят краткая, пространная, редакция Саадии и редакция, принятая у Ари и у Виленского Гаона. Работая с переводом, первым делом смотри, с какой редакции он сделан.
Устройство: тридцать два пути
Книга открывается счётом: тридцатью двумя путями мудрости начертан мир. Тридцать два раскладываются как десять сфирот и двадцать две буквы, и дальше вся книга разбирает эти два набора.
Сфироты здесь — не то, что под этим словом понимают в позднейшей каббале. Никакого древа с именами Хесед, Гвура и прочими в тексте нет. Десять сфирот «белима» — это скорее десять измерений, и перечислены они предельно конкретно: дух живого Бога; дух из духа; вода из духа; огонь из воды; и шесть направлений — верх, низ, восток, запад, север, юг. Десять как число пальцев на руках, о чём книга говорит прямо.
К ним даётся пятёрка пар пределов: начало и конец, добро и зло, высота и глубина, восток и запад, север и юг. И предупреждение, поставленное там же: если сердце твоё бежит — вернись на место. Об этом, говорит книга, и был заключён завет.
Три, семь и двенадцать
Двадцать две буквы делятся на три разряда, и это деление — рабочий инструмент всей позднейшей практики.
Три материнских — алеф, мем, шин. Им соответствуют воздух, вода и огонь; в году — умеренное время, холодное и жаркое; в теле — грудь, чрево и голова.
Семь двойных — бет, гимел, далет, каф, пе, реш, тав; те, что произносятся твёрдо и мягко. Им соответствуют семь планет, семь дней недели, семь отверстий головы (два глаза, два уха, две ноздри и рот) и семь пар противоположностей: жизнь и смерть, мир и зло, мудрость и глупость, богатство и бедность, красота и безобразие, семя и запустение, власть и рабство.
Двенадцать простых — остальные. Им соответствуют двенадцать месяцев, двенадцать знаков зодиака и двенадцать действий человека: зрение, слух, обоняние, речь, вкус, соитие, дело, движение, гнев, смех, помышление, сон.
Эта раскладка — та самая сетка, по которой потом строятся соответствия в амулетном ремесле: буква — планета — день — орган — задача.
Врата и факториал
Самое замечательное место в книге и единственное, которое можно проверить арифметикой.
Книга говорит: двадцать две буквы — вставлены в колесо, и колесо вращается вперёд и назад. Из двух камней строятся два дома, из трёх — шесть, из четырёх — двадцать четыре, из пяти — сто двадцать, из шести — семьсот двадцать, из семи — пять тысяч сорок. И добавляет: дальше иди и считай сам, чего уста не могут сказать и ухо услышать.
Это перечисление факториалов, и оно точное: два, шесть, двадцать четыре, сто двадцать, семьсот двадцать, пять тысяч сорок. Ни одной ошибки. Для текста, написанного не позднее IX века, это выдающийся счёт, и он показывает, что комбинаторика здесь не метафора, а предмет.
Отсюда же берутся двести тридцать одни врата — все возможные пары из двадцати двух букв: двадцать два умножить на двадцать один и разделить пополам. В части рукописей стоит двести двадцать одни; расхождение старое и не разрешённое.
Глаголы работы
Книга описывает творение мира набором ремесленных глаголов: начертал, высек, взвесил, переставил, образовал. Это не поэзия, а последовательность операций с буквами: выделил букву и отделил от прочих; определил её числовое значение; переставил и сочетал с другими; получил вещь. Перестановка — цируф — центральное понятие всей практической линии, идущей от этой книги: работа состоит в переборе сочетаний, а не в произнесении готовых формул.
Что из этого практикуется
Прямых указаний «делай так» в книге почти нет. Все практики выведены комментаторами, и разные комментаторы выводят разное. Основные линии:
- Прохождение врат. Последовательное произнесение всех пар букв с огласовками по установленному ряду. Это ядро; на нём же построена процедура создания голема, разобранная отдельно.
- Колесо. Два концентрических круга с алфавитом, внешний вращается относительно внутреннего; каждое положение даёт свой набор сочетаний. Приём описан в комментариях и в поздних рукописях.
- Дыхание и огласовка. У Авраама Абулафии (XIII век) прохождение сочетаний увязано с дыханием, движением головы и удержанием буквы перед внутренним взором. Это уже развитая экстатическая техника, и её автор сам предупреждает о последствиях.
- Созерцание пределов. Работа с пятью парами — начало и конец, добро и зло и прочими — как с осями, по которым разбирается любое положение дел.
- Соответствия. Использование раскладки три-семь-двенадцать в ремесле: подбор буквы, дня, планеты и задачи. Отсюда растут таблицы амулетных сборников.
Рамка и цена
Здесь нужно сказать прямо, без смягчения и без запугивания.
Книга без комментария почти не работает. Текст сжат до предела и в ряде мест непонятен без пояснения; любая практика, которую ты встретишь, приходит не из книги, а из чьего-то её прочтения. Спрашивать, по какому комментарию идёт работа, — не педантизм, а первый разумный вопрос.
Экстатические техники передаются с учителем. Абулафия писал свои руководства для учеников и сопровождал их предупреждениями. Причина названа прямо: длительное монотонное проговаривание сочетаний с задержками дыхания и удержанием образов вызывает состояния, из которых не всякий выходит сам. Это не мистическая угроза, а описанное последствие, согласующееся с тем, что известно о депривации и гипервентиляции.
Предупреждение стоит в самом тексте. «Если сердце твоё бежит — вернись на место» — единственная прямая инструкция по безопасности, которую книга даёт, и она стоит в первой же главе, до всех таблиц.
Чем книга кончается
Последняя глава возвращается к Аврааму: он смотрел, видел, исследовал и понял, и тогда с ним был заключён завет — между десятью пальцами рук, десятью пальцами ног и языком. Стих книги Бытия о «душах, которые они сделали в Харане» традиция читает здесь буквально: сделали души. Книга о том, как буквами сделан мир, кончается человеком, который понял устройство и потому смог сделать то же. Что из этого получилось при попытке довести до конца — тема двух статей о големе.