Клятвенная книга устроена как двухэтажный дом. Наверху — операция видения Бога, литании имён и печать, освящённая мессами. Внизу — цари сторон света, духи воздуха по дням и часам, планетные разряды и прямые принудительные воззвания. Между этажами одна лестница, и лестница эта — состояние оператора. Разберём, как эта иерархия собрана и чем она отличается от лемегетоновой.

Почему теургия и гоетия в одной книге

Более поздняя традиция эти два регистра развела. «Арс Нотория» осталась ангельской и молитвенной, Лемегетон — духовной и принудительной, «Арбатель» ушёл к олимпийским правителям, «Гептамерон» — к воздушным царям. Juratus держит всё вместе, и держит по внятной причине.

В его логике власть над духами не есть отдельное ремесло. Она — следствие достигнутой святости. Прошедший стодневную операцию получает не набор приёмов, а положение: он стоит выше духов воздуха, потому что видел то, чего они не видят. Принуждение в нижних главах поэтому опирается не на изощрённость заклинания, а на печать и на состояние того, кто её носит.

Практическое следствие жёсткое: нижние главы Juratus не работают отдельно от верхних. Взять из книги воззвание к духу дня, минуя операцию, — то же самое, что предъявлять чужой пропуск. Книга это оговаривает прямо; сколько практиков поступало иначе, история умалчивает.

Верхний этаж

Порядок здесь христианский, без изобретений.

  1. Бог, называемый перечнем имён. Имена и есть рабочий уровень: к Богу как таковому не обращаются, обращаются к имени.
  2. Девять ангельских чинов обычной небесной иерархии — от серафимов до ангелов. Книга их знает, но операциями с ними почти не занимается: они фон, а не адресат.
  3. Ангелы, приставленные к сторонам света, ветрам, часам и дням. Вот это уже рабочий слой. К ним обращаются, их называют, от них ждут отклика.
  4. Ангел-хранитель оператора — фигура, через которую в книге проходит личная связь.

Особенность Juratus в том, что граница между ангелом и духом здесь проходит не там, где привык современный читатель. Существа воздуха у него не «демоны» в смысле падших: они служебные, подчинённые времени и месту, годные и негодные по часу. Падшесть в книгу входит только в самых нижних главах.

Четыре царя

Ключевая конструкция нижнего этажа — четверо, поделивших между собой части мира: Ориенс на востоке, Амаймон на юге, Паймон на западе, Эгин на севере. Каждому подчинены свои разряды, каждому отвечает своя сторона круга, свой ветер и своё время.

Это одна из самых устойчивых конструкций всей западной книжной магии — и одновременно одна из самых текучих. Распределение царей по сторонам от источника к источнику меняется: Паймон и Эгин легко меняются местами, Амаймон в части текстов уходит на восток. Гоетия Лемегетона знает Паймона уже как одного из семидесяти двух духов с числом легионов и печатью, то есть понижает царя до рядового; Juratus его понижения не знает.

Для практика это значит: сторона света привязана к редакции, а не к духу. Работая по Juratus, бери его расстановку и не сверяйся с Лемегетоном — расхождение здесь не ошибка переписчика, а разные системы.

Воздушные духи по дням и часам

Самый обширный слой нижнего этажа — духи воздуха, расписанные по дням недели. Каждому дню отвечает свой царь воздуха со своими служителями, своей стороной, своим ветром, своим цветом и курением. Работа возможна только в свой день и в свой час.

Этот материал в Juratus близко родствен тому, что известно по «Гептамерону» Пьетро д'Абано, где воздушные цари дней недели даны с их министрами: у воскресенья, к примеру, царём назван Варкан. Родство здесь не заимствование в одну сторону, а общий пласт латинской ритуальной магии XIII–XIV веков, из которого черпали обе книги. Совпадения в именах при расхождении в числе служителей и в привязках — обычная картина, и именно она позволяет датировать слои.

Порядок работы с этим разрядом в книге стандартный для эпохи:

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Именем Того, Кто сотворил ветры служителями Своими и пламень огненный слугами Своими, — призываю тебя, царь воздуха дня сего, и служителей твоих, ходящих под тобою в час сей. Не своей волей зову и не своим именем: печать, что на мне, видели вы прежде, чем я родился. Приди тихо, в подобии кротком, без грома, без смрада, без ужаса, и стань за чертой, где стоять тебе положено. Ответь мне на то, о чём спрошу, правдой, а не подобием правды; и чего не знаешь — скажи, что не знаешь. Условие моё таково: ни просить у тебя ничего сверх спрошенного, ни задерживать тебя долее часа сего. Когда же отвечено будет, — иди с миром в место твоё, не вредя ни человеку, ни скоту, ни жилищу сему, и будь готов, когда позову тебя снова тем же именем. Именами, писанными на печати, отпускаю тебя. Аминь.

Планетные разряды

Отдельный слой — духи семи планет с их именами, печатями, службами, металлами, цветами и часами. Здесь Juratus смыкается со всей астрологической магией эпохи: те же семь дней, те же часы, то же учение о благоприятных конфигурациях.

Через семёрку работает и печать: семиугольник Sigillum Dei Aemeth несёт семь имён по числу планетных разрядов, и именно эта грань печати обращена вниз, к управляемому. Верхняя половина печати — имена Бога, нижняя — управляющая семёрка. Устройство полос разобрано в статье об именах и кругах.

Чем это не Лемегетон

Различия существенные, и их стоит держать в голове, если приходишь к Juratus из более известных книг.

Последнее различие — главное. Из него следует, что чужая копия печати Juratus бесполезна: она не именная в смысле духа, она именная в смысле оператора. Русская традиция знает похожее устройство там, где сила закреплена за человеком, прошедшим свой обряд, а не за предметом; египетская линия даёт третий поворот, где решает знание имени. Juratus стоит на первом.

Признаки подмены

Книга проверок не формализует, но её логика даёт рабочий набор.

  1. Отклик не в свой час. Пришедшее вне назначенного дня и часа по устройству системы прийти не могло.
  2. Требование сверх спрошенного. Дух, предлагающий больше, чем у него просили, в этой иерархии не по чину.
  3. Указания о посторонних людях. Никакая часть Juratus не даёт духу права распоряжаться третьими лицами. Голос, велящий что-то сделать с человеком, к этому разряду отношения не имеет.
  4. Отказ уходить по отпуску. Единственный по-настоящему тревожный признак; отпуск повторяют полностью, с начала, не сокращая.