Малайский мир населён плотно, и населён по правилам. Почти вся его нечисть женского пола, почти вся связана со смертью при родах, и почти против всякой есть средство из железа или колючек. Разбирать этот каталог надо не по именам, а по механике: кто откуда берётся и что с этим делают.
Умершая родами
Главная фигура. На Яве и в Индонезии она кунтиланак, на полуострове — понтианак, рядом с ней стоит лангсуир. Все три — женщина, умершая беременной или в родах.
Описывают её одинаково: длинные распущенные волосы, белая или зелёная одежда, спереди красавица, вблизи — иное. Приход узнают по запаху франжипани, который идёт впереди неё. И по звуку: крик её слышен далеко, когда она далеко, и еле различим, когда она над крышей. Та же перевёрнутая логика звука работает у филиппинского тик-тика, и это не совпадение, а общая для архипелага примета.
Малайская запись даёт и способ управы. У понтианак на затылке отверстие; вбитый в него гвоздь превращает её в обычную женщину, которая живёт как жена и работница, — пока гвоздь не вынут. Про лангсуир то же самое говорят про длинные ногти и волосы.
Отсюда же самая показательная часть обрядности — не защита от неё, а предотвращение. Женщину, умершую при родах, в малайских записях хоронили с предосторожностями: в рот клали стеклянные бусины, под мышки — яйца, в ладони — иглы, чтобы она не могла ни закричать, ни взмахнуть руками, ни раскрыть ладонь. Обряд направлен не против пришедшего мертвеца, а против его появления.
Город Понтианак в Западном Калимантане носит имя этого существа, и предание о его основании в XVIII веке связывает название именно с ним.
Сундел болонг и почонг
Сундел болонг — яванская: со спины красавица с распущенными волосами, а под волосами дыра в спине, через которую видны внутренности. Предание объясняет её как женщину, умершую беременной, чей ребёнок родился уже в могиле.
Почонг — покойник, завёрнутый в саван, прыгающий, потому что ноги связаны. Здесь под поверьем лежит настоящий обряд: в исламском погребении тело обёртывают в кафан и перевязывают, а узлы после опускания в могилу развязывают. Забытый узел, по общему счёту, не даёт умершему покоя, и он возвращается просить, чтобы его развязали. Поверье прямо обслуживает точность обряда — это редкий и очень чистый случай такой связки.
Домашние и лесные
- Гендеруво — крупный волосатый мужской дух. Живёт при доме или у большого дерева, пугает, а по устойчивому мотиву — сходится с женщинами, и рождённого от него ребёнка узнают по приметам.
- Веве гомбель — старуха, крадущая детей. Функция у неё прописана прямо: берёт тех, кем родители не занимаются, уводит и кормит, а возвращает, когда родители спохватятся. Воспитательное назначение здесь не додумано наблюдателем, оно проговорено самой традицией.
- Банаспати — огонь, идущий на руках вниз головой.
- Ханту раю — «великий дух», которого держат при доме как помощника: даёт достаток, требует кормления и, по правилу, должен быть передан другому до смерти хозяина, иначе хозяин не может умереть. Та же оговорка стоит в статьях о сусук и о тойоле, и это одно из самых устойчивых правил всего региона.
Летающая голова
Пенанггалан — женщина, у которой ночью отделяется голова с волочащимися внутренностями и улетает искать кровь рожениц и младенцев. Это тот же самый персонаж, что филиппинская мананангал, разобранная в статье об асванге, — с общим именем от общего корня со значением «отделять».
Защита от неё техническая и понятная: вокруг дома, где лежит роженица, и на окна кладут колючее — стебли с шипами, колючий кустарник, ротанговые колючки. Расчёт на то, что волочащиеся внутренности зацепятся.
Паласик у минангкабау — родня той же беды: нападает на младенцев и беременных, передаётся по роду, и защита та же — не оставлять мать и ребёнка одних.
Держимые в бутылке
Отдельный разряд, важный не фольклором, а последствиями.
Пелесит — дух в виде кузнечика или сверчка, которого держат в склянке и кормят кровью с пальца хозяйки. Его посылают в жертву, он входит в тело и зовёт полонга — маленького духа, происходящего, по описанию, от крови убитого, хранимой в бутыли. Работают они парой.
Дальше идёт то, ради чего этот разряд вообще нужно знать. Одержимый пелеситом, по общему описанию, начинает бредить и в бреду называет имя хозяйки. То есть в самой системе встроен механизм обвинения: болезнь не просто объясняется чужой волей, она выдаёт адрес. Именно так деревенское недомогание превращается в имя соседки, и что бывает потом — разобрано в статье об обвинениях в колдовстве в Индонезии.
Бали в стороне
Балийский леак в этот ряд ставить не надо, хотя его и рисуют летающей головой с внутренностями. Леак — не порода духов, а человек, идущий по левой стороне знания; за ним стоит своя литература, царица Рангда, повесть о Чалон Аранг и храмовое представление, где всё это разыгрывают. Это отдельная система с индуистской рамкой, а не малайская нечисть.
Общая механика и защита
Если снять имена, остаётся три узла.
- Смерть при родах порождает почти всех опасных женщин архипелага. За этим стоит вполне земная демография: материнская и младенческая смертность здесь веками была огромной, и каталог духов — её описание изнутри.
- Держимый помощник даёт достаток и не даёт умереть. Правило одно и то же от тойола до ханту раю.
- Названное имя — механизм, встроенный в саму систему и работающий как обвинение.
Практический набор защит короткий и по всему региону одинаковый: колючки на окна дома с роженицей; железо — гвоздь, нож, ножницы у изголовья; иглы и бусины в погребальном обряде; соль на пороге; свет в комнате; коранические чтения и азимат над дверью; и главное правило, которое соблюдают даже неверующие семьи — мать и новорождённого не оставляют одних сорок дней. Это и есть настоящее содержание всей обороны: не оберег, а сорок дней присутствия рядом.