Клинок кериса делается дважды: в кузнице и в тазу с травильным составом. Ковка задаёт слои, травление их проявляет, и до травления вещь выглядит серым куском железа. Обе половины работы обставлены постом и запретами, и обе повторяются — вторая ежегодно, всю жизнь клинка.
Эмпу и бесален
Мастер называется эмпу, титул старый и при дворах официальный: эмпу состоял при кратоне, получал содержание и работал на заказ правителя. Кузница — бесален. Работают в ней трое-четверо: сам эмпу держит и правит, помощники-панджаки бьют по очереди в заданном ритме.
Обрядовая рамка обязательна и описывается одинаково по всей Яве.
- Перед началом эмпу постится — чаще всего белым постом или постом по собственному ветону.
- День начала выбирают по яванскому счёту, разобранному в статье об илму.
- В кузнице ставят подношение: цветы, ладан, еду; огонь разжигают с чтением.
- Вход посторонним закрыт; ряд школ не пускает в бесален женщин на время работы над пусакой.
- Работа идёт с молчанием в оговорённые отрезки, а прерывать её на середине слоя нельзя.
Это не украшение процесса. По внутренней логике ремесла именно пост и сосредоточение эмпу вкладывают в клинок иси — содержимое, о котором говорится в статье о керисе и его духе. Клинок, откованный без этого, считается просто изделием.
Слои
Собирают три материала: мягкое железо как основа, стальной сердечник на режущую кромку и памор — металл, дающий светлый рисунок. Пакет проковывают, складывают, снова проковывают, и так десятки раз; число слоёв в описаниях идёт на сотни и тысячи. Дальше пакет режут, поворачивают, стачивают под углом — от этого зависит, каким узором слои выйдут на поверхность.
Про памор нужна точность, потому что вокруг него больше всего рыночного тумана. Исторический материал — железо с высоким содержанием никеля, и метеоритное железо здесь действительно применялось: метеорит, упавший в XVIII веке в окрестностях Прамбанана, придворные кузнецы разбирали и пускали в дело десятилетиями. Но с конца XIX века основным сырьём стал обычный никель — привозной и с Сулавеси. Клинков, где памор гарантированно метеоритный, немного, проверяется это только анализом, а на рынке «метеоритным» называют почти всё. Считай это заявкой продавца, а не свойством вещи.
Разряды памора
Узоры делят на два больших класса по способу получения.
- Памор млумах — «лежачий»: слои идут вдоль поверхности, рисунок получается при обычной расковке. Сюда относятся берас вута, «просыпанный рис», — самый частый и самый спокойный узор, за которым числят достаток; удан мас, «золотой дождь», с кольцами и глазками, за которым числят богатство; нгулит семангка, «арбузная корка».
- Памор миринг — «косой»: слои ставят под углом, работа много сложнее и требует отдельного умения. Сюда идут адег с вертикальными полосами, бларак синерет, рон гендуру, унту валанг.
Отдельно разводят памор рекан — задуманный и рассчитанный мастером — и памор тибан, вышедший сам, не по замыслу. Второй ценится выше именно потому, что его не планировали. И есть памор санак — вовсе без никеля, железо по железу, с еле различимым контрастом; такие клинки скромны на вид и высоко стоят у знатоков.
За каждым узором закреплена своя туах, и часть паморов числится «жёсткими»: их не советуют брать в обычный дом, только человеку определённого положения. Списки эти локальные и между собой расходятся.
Варанган: то, чем травят
Проявляют рисунок травлением, и травильный материал называется варанган. Надо назвать вещи своими именами: это мышьяковое соединение, минеральный мышьяк, который растирают и разводят кислым соком лайма. Железо от него темнеет, никелевые слои остаются светлыми, и клинок наконец показывает узор.
Дальше — факт, а не предостережение. Варанган ядовит. Отравления при неаккуратной работе с ним реальны, растёртая пыль опасна при вдыхании, а слив отработанного состава загрязняет воду и почву. Оборот минерального мышьяка в Индонезии ограничен, хорошего материала мало, и цена на него высокая именно поэтому. Мастера, которые травят постоянно, работают в проветриваемых местах и с закрытыми руками, и это не мера предосторожности по инструкции, а результат опыта самих мастерских. Ни состава, ни пропорций, ни порядка операций здесь не приводится: это ровно тот случай, когда «как» относится не к традиции, а к отравляющему веществу.
Джамасан: годовая пропитка
Раз в год клинок чистят и травят заново. Делают это в месяц Суро — яванское имя мусульманского месяца Мухаррам, — и в кратонах Суракарты и Джокьякарты чистка дворцовых пусака стала публичным событием, на которое собираются тысячи людей.
Порядок домашней джамасан:
- Готовятся: пост накануне, ладан, цветы, чистое место, обычно во дворе.
- Клинок вынимают из ножен и разбирают: снимают рукоять и кольцо.
- Снимают старую пропитку и ржавчину — соком лайма, водой молодого кокоса, щётками. Металл выходит серым.
- Промывают и полностью просушивают; влага под пропиткой губит работу.
- Травят заново варанганом. Этот шаг чаще всего отдают отдельному человеку — тукангу джамас, который этим живёт.
- Промывают, сушат, смазывают душистым маслом: сандаловым, жасминовым, мускусным.
- Собирают и возвращают в ножны, ножны при необходимости чинит мрангги, мастер по ножнам.
Пропущенный год не смертелен, но клинок ржавеет, узор глохнет, и по внутреннему счёту это читается как небрежение к вещи, у которой есть имя.
Кто вкладывает иси
Здесь проходит граница, которую знатоки держат жёстко. Одно дело — содержимое, пришедшее с ковкой, от поста и работы эмпу. Другое — клинок, в который дукун позже поселил ходама, духа-помощника. Второй тип называют «начинённым», относятся к нему настороженно и описывают одинаково: такая вещь требует кормления, при перерыве в подношениях делается беспокойной, а избавиться от неё сложнее, чем купить.
Третья категория — новодел, состаренный под старину и проданный с приписанным тангху. Рынок ею полон, признание кериса наследием ЮНЕСКО спрос только подогрело, а надёжной независимой экспертизы, как сказано в предыдущей статье, не существует. Живое производство при этом никуда не делось: округа Сумэнеп на Мадуре остаётся самым плотным скоплением работающих мастеров, и новый клинок хорошей работы там можно заказать открыто, без всякой легенды о трёхсотлетней давности.