Йорубская земля — христианская, мусульманская и традиционная одновременно, причём часто в пределах одной семьи и одного человека. Отношения Ифа с церковью прошли за полтора столетия три разные фазы, и знать их порядок важнее, чем спорить о совместимости.
Как христианство пришло
Миссия появилась в йорубских городах в 1840-е годы, когда англиканское миссионерское общество открыло станции в Бадагри и Абеокуте. Ключевая фигура здесь — Сэмюэл Аджайи Кроутер: захваченный в рабство мальчик-йоруба, освобождённый британским патрулём, выученный в Сьерра-Леоне и ставший первым африканским англиканским епископом. Он же руководил переводом Библии на йоруба.
Перевод и оказался событием, последствия которого живут до сих пор. Для «Бога» взяли Олорун и Олодумаре — имена верховного божества, и это прошло без потерь. А вот для «дьявола» и «сатаны» взяли имя Эшу. Решение переводчиков превратило привратника перекрёстка, посланника и испытателя — фигуру, без которой не работает ни одно гадание, — в христианского врага рода человеческого для нескольких поколений читателей. Спор об этом идёт в нигерийской богословской литературе с середины XX века, и жрецы Ифа возвращаются к нему постоянно. Кто такой Эшу на самом деле, разобрано в отдельной статье; здесь важно другое: одно переводческое решение переопределило целую фигуру в глазах миллионов.
Почему у йоруба нет кубинского синкретизма
Сравнение с Карибами тут поучительно. На Кубе ориша получили католические маски: Шанго под Санта-Барбарой, Огун под святым Петром, Ошун под Каридад дель Кобре. Прикрытие было условием выживания — запрещали именно африканское. Об этом сказано в статье о том, как система уцелела в диаспоре.
В самой Йорубаленде такого наложения почти не сложилось. Британская колониальная администрация традиционные культы прямо не запрещала, и прятаться под святыми смысла не было. Давление шло другим путём — через школу, через должность, через респектабельность: чтобы учиться и служить, надо было креститься. Поэтому вместо маскировки возникло разделение уровней: церковь по воскресеньям, семейное святилище по праздникам, бабалаво при болезни и при выборе. Многие семьи живут так и сегодня, не считая это лицемерием.
Аладура: церкви, выросшие изнутри
Самое интересное произошло в 1920–1930-е годы. Возникли африканские церкви движения аладура — «молящихся». Христос Апостолик Чёрч, Херувимы и Серафимы, позже Церковь Небесная. Формально это христианство, по устройству — нечто своё:
- пророчество как штатная процедура: пророк называет причину беды и предписывает действие;
- освящённая вода, свечи, цветные одеяния, обязательное разувание при входе;
- псалмы с назначением по номерам — 23-й, 35-й, 91-й как рабочие тексты под конкретные задачи;
- посты, ночные бдения, запреты на срок;
- очищение и «омовение» как ответ на болезнь и невезение.
Структурно это ровно та же схема, что у бабалаво: диагноз причины, предписание, исполнение, проверка. Изменились имена и книга; порядок остался. Именно поэтому аладура забрали значительную часть клиентуры традиционных гадателей — они предложили тот же сервис, но с христианской легальностью.
Третья фаза: деливеранс
С конца 1970-х и особенно в 1990-е поднялась пятидесятническая волна с богословием «освобождения» — деливеранс. Здесь отношение сменилось с обхода на прямую войну. Ориша объявляются демонами, семейные святилища — источником проклятия, обращение сопровождается уничтожением унаследованных предметов. Публичные сожжения святилищ и «покаяния бывших колдунов» стали жанром, а нолливудское кино закрепило образ бабалаво как злодея в красной шапке.
Последствия конкретны. Ломается передача: молодой человек, ушедший в такую церковь, не примет наследственную обязанность, и линия обрывается. Растёт стоимость публичного признания: жрецы, работающие открыто, теряют работу и клиентов. Одновременно поднялось встречное движение — исесе как самоназвание традиционной религии, публичные объединения, день исесе, который в отдельных штатах Юго-Запада получал статус выходного и каждый раз вызывал громкий спор. Об этом подробнее в статье о том, что появилось в современном Ифа недавно.
Как это выглядит на приёме
У бабалаво стандартно бывают клиенты-христиане, и практика с ними отработана:
- Никто не требует отречения от церкви. Гадание не спрашивает о вероисповедании.
- Предписанное ебо может включать то, что для клиента неприемлемо; тогда обсуждается замена, и часть замен традиция допускает открыто.
- Пасторская сторона может потребовать обратного — разрыва с семейным святилищем. Здесь человек оказывается между двумя дисциплинами, и выбор делает он сам.
- Часть жрецов сами крещёные и не видят противоречия; часть считает двоение недопустимым. Единой позиции нет — и её отсутствие честнее выдуманного согласия.
Богословски точка расхождения не в «многобожии». Олодумаре — единый творец, ориша — служебные силы, и такая схема с монотеизмом соотносится без труда, что традиционная сторона в спорах и подчёркивает. Настоящее расхождение в другом: в жертве, в предках как действующих лицах и в том, что судьба человека решается гаданием, а не только молитвой.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции, — то, что говорят, когда идут к гадателю, оставаясь при своей вере:
Тот, кто наверху, знает мою дорогу и знает моё имя.
Я пришёл не менять хозяина, я пришёл узнать, что со мной.
Пусть слово выйдет прямым, пусть рука не соврёт.
Что назначено — исполню, чего не пойму — переспрошу.
Дорога одна, а спрашивают по дороге у всех, кто знает.
Что из этого следует для чужого
Три вещи. Первая: рассказы о «древней вражде» Ифа и христианства неверны — вражда молодая, ей около тридцати лет в нынешней остроте. Вторая: если тебе говорят, что для работы с ориша надо публично порвать с прежней верой, это позиция конкретного дома, а не правило традиции. Третья: имя Эшу и слово «сатана» связаны только переводом 1850-х годов, и повторять эту связку — значит воспроизводить чужую редакторскую ошибку.