Без листа нет ориша — это поговорка, а не поэзия: любой обряд в Ифа и лукуми где-то упирается в траву, а трава принадлежит Осаньину. Он не один из многих, он тот, через кого проходят все, и потому у него, единственного из ориша, лицо почти не изображают, а изображают половину тела.
Почему у него одна нога
Осаньина показывают с одной ногой, одной рукой, одним глазом и одним огромным ухом. Объяснений в итан несколько, и они не сводятся к одному — это тот случай, когда традиция сама держит варианты.
По одной версии, он таким родился и лес принял его как своего. По другой — самой ходовой — виноват спор о листьях. Осаньин держал все травы земли в калебасе и не делился ни с кем, включая прочих ориша: без него никто не мог составить ни одного лекарства. Тогда Шанго попросил Ойю, и та подняла ветер; калебаса опрокинулась, листья разлетелись по свету, и каждый ориша подобрал себе те, что упали к его ногам. Сам Осаньин остался покалеченным в этой схватке.
Из итан следует практический вывод, который в дворах повторяют: у каждого ориша свои листья, но все листья — Осаньина. Собирая траву для Ошун, ты всё равно платишь ему.
Голос его тонкий и свистящий, идёт откуда-то сверху, из ветвей; в лукуми его присутствие обозначают свистом. Рядом с ним держат Арони — одноногого лесного духа с собачьим хвостом, который водит по лесу и может либо научить, либо запутать. Отделять Осаньина от Арони или сливать — зависит от дома.
Имена: Осаньин, Осайин, Осаин на Кубе, Оссаин — Ossaim — в Бразилии. Католического прикрытия у него внятного нет, и это само по себе показательно: святого «по травам» не нашлось, а прятать его было почти не нужно — он не выходил на площадь.
Эве: как устроено знание о траве
Эве — лист. Оогун — лекарство, снадобье, оно же то, что европеец назовёт магией, и разделения на «лечебное» и «колдовское» здесь нет: одно вещество, разные назначения. Знающий травы — олоогун или, в кубинской ветви, осаиниста.
Знание о траве держится на трёх опорах, и только одна из них — фармакология.
Первая — свойство. Что растение делает с телом. Этот слой открыт, изучается и совпадает с обычной ботаникой.
Вторая — имя. У йоруба лекарство часто строится на созвучии: растение берут потому, что его название звучит как нужное действие. Лист одундун связан с прохладой и охлаждением ссоры, тете — с отсутствием препятствия. Это не каламбур, а рабочий принцип: слово участвует в действии наравне с веществом. Отсюда следует, что перевести состав на другой язык нельзя — при переводе половина конструкции осыпается.
Третья — офо, слово над травой. Собранная молча трава считается мёртвой. Над ней говорят, называя её по имени и называя дело. Именно эта часть закрыта плотнее всего, о чём отдельно — в статьях про афосе и огеде.
Правила сбора
Открытый и годный к исполнению слой — как берут траву. Правила эти в разных домах слегка расходятся, но ядро общее.
- Перед сбором платят. Плата — монета, орех кола, немного напитка, — кладётся у корня. Берущий без платы, по общему убеждению, получает пустую траву.
- Просят вслух. Растение называют, говорят, для кого и на что берут. Молчаливый сбор считается воровством.
- Берут не всё. Куст не обдирают, корень оставляют, соседнее растение того же вида не трогают.
- Соблюдают время. Многие травы берут до восхода, на росе; часть — только в определённый день; часть — не при луне. Точное расписание идёт с составом и потому относится к закрытому.
- Не берут больным, нечистым, в ссоре, после похорон — до омовения.
- Взятое не кладут на землю по дороге домой.
Отдельная плата идёт Онилэ — земле, хозяйке места. Земля у йоруба свидетель, и это касается не только травы: тем же порядком платят за кладбищенскую землю, о чём есть отдельный разговор.
Что он делает и с чем к нему идут
Осаньин — не ориша судьбы и не ориша дома. Он ремесленник, и обращаются к нему по делу: болезнь, рана, бесплодие, слабость, отравление, а также всё, что требует состава — омовение, ванна, порошок, оберег. Он же держит омиеро — травяной настой, на котором в лукуми делается вообще всё: им омывают камни, им моют голову посвящаемого, в нём стоят предметы. Состав омиеро для конкретного ориша — закрытая часть, и получают её от жреца.
Его подношения: табак и табачный дым, тростниковая водка, орех кола и горький кола, мёд, живая птица — петух и черепаха в кубинской ветви. Цветов у него твёрдых нет; называют зелёный и белый, красное и чёрное в отдельных домах. Число — семь, реже три или шесть, и здесь расхождение между домами больше обычного; выдавать одну версию за всеобщую я не стану.
Жертва в его дворе есть, как и везде, — птица и черепаха; делает посвящённый, мясо идёт на трапезу, порядок не приводится. Правовая сторона разная по странам, в США обрядовый забой защищён решением Верховного суда 1993 года.
Признак его присутствия — свист без источника, шум в кроне при безветрии, внезапно попавшееся нужное растение там, где его не должно быть. Его дети — травники, аптекари, повара, врачи, лесники; люди, работающие с составами и одиночеством. Их беда — скрытность, доходящая до того, что они не отдают знание никому, включая тех, кому обязаны.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:
Одноногий хозяин листа, у тебя один глаз и ухо больше головы — ты видишь мало и слышишь всё.
Я пришёл к твоему дереву не молча и не с пустыми руками.
Вот тебе орех, вот тебе дым, вот тебе монета под корень.
Отдай мне лист, который берётся под это дело, и пусть он идёт живым, а не сорванным.
Что беру — беру для больного, не для обиды; солгу — пусть трава в руке погаснет.
Лист говорит, вода несёт, тело слышит.
Так и стоит.
Что закрыто наглухо
У Осаньина закрытая часть шире, чем у большинства ориша, и это надо сказать прямо. Закрыты: конкретные составы под конкретные задачи; расписание сбора; слова, произносимые над травой; устройство его калебасы и того, что в неё вкладывается; порядок посвящения осаиниста. Ни одно из этого не публикуется, и любой текст, обещающий «полный сборник эве», продаёт выдумку.
Открыто: правила уважения к растению, плата, просьба вслух, воздержание от сбора в нечистом состоянии, знание того, какие травы за каким ориша числятся в общих чертах, и обычная ботаника — которую, к слову, знать надо, потому что часть этих растений ядовита.