В Нигерии она река, на Кубе и в Бразилии — океан. Это не разночтение, которое надо примирить, а история переселения, записанная в культе. С Йемайи удобнее всего начинать разговор о том, почему одного «правильного» ориша не существует и почему уточнять страну важнее, чем уточнять пантеон.

Одно имя, четыре воды

Имя разбирается как Йе-омо-эджа — «мать, чьи дети рыбы». Варианты написания и произношения расходятся по странам, и все они законные: Йемоджа и Йемонджа у йоруба, Йемайя и Йемайя Олокун на Кубе, Иеманжа и Жанаина в Бразилии, Ла Сирена и Ла Балиан в гаитянском поле — там это уже другой пантеон, и путать их не надо.

Вода у неё в каждой стране своя.

Нигерия. Йемоджа — река Огун, текущая через Абеокуту; там она речная хозяйка, покровительница рожениц и рыбаков, и морем её не называют. Море у йоруба обычно за Олокуном, о котором есть отдельная статья, и разговор о поле и природе Олокуна отдельный.

Куба. В лукуми она стала морем — точнее, поверхностью моря, оставив глубину Олокуну. Католическим прикрытием ей служит Богоматерь Реглы, чёрная Мадонна портового посёлка напротив Гаваны; седьмое сентября — её день, и празднуют его до сих пор.

Бразилия. Иеманжа — морская, самая массовая фигура народного культа. Второго февраля в Салвадоре в море уходят лодки с цветами и зеркалами, в Рио её встречают в новогоднюю ночь на пляжах, в белом, перепрыгивая семь волн. Значительная часть тех, кто в этом участвует, ни в каком кандомбле не состоит, и это тоже часть картины.

Атлантика между ними. Отдельный слой — море как дорога рабовладельческих кораблей. Йемайя оказалась той, кто шёл с людьми и остался, когда всё прочее отняли. В её дворах об этом говорят без пафоса и часто одной фразой: она единственная была с обеих сторон воды.

Каминос: она не одна

Здесь важное. В лукуми у Йемайи есть каминос — пути, и они различаются сильнее, чем принято думать. Йемайя Асесу принимает медленно и связана с мутной, стоячей водой; Окуте — воинственная, живёт в скалах у берега, дружит с Огуном; Майелево торгует за морем и носит семнадцать цветов; Ибу Аганна связана с ряской и покровом на воде. Названия и число путей расходятся по домам — это нормально и не признак недобросовестности; расхождение это местное, и старший жрец дома называет ту, что работает у него.

Сказать «моя Йемайя» без указания пути — примерно то же, что сказать «мой инструмент». Работает, но неточно.

Семёрка, синее, вещи

Число — семь. Цвет — синий с белым, у отдельных путей добавляется коралловое или зелёное. Её знаки: веер из перьев с ручкой, перламутровые раковины, вёсла, полумесяц, серебро, сети.

Её еда:

Живая жертва у неё есть: утка, куры, коза. Совершает посвящённый жрец, мясо потом варят и едят двором — общинная трапеза, а не уничтожение; порядка я не привожу. Правовая сторона в разных странах разная: в США религиозный забой защищён решением Верховного суда 1993 года, в Бразилии кандомбле отстаивал это право отдельными судебными делами, в Европе действует общий регламент.

Запреты вокруг неё: море не поворачивают спиной, подношение не бросают, а отдают волне; взятое у неё возвращают воде. Личные эво даёт жрец, и они держатся пожизненно.

Мать — не значит мягкая

Материнство Йемайи — не про утешение. Море кормит и топит одним и тем же движением, и её дворы это проговаривают. Она даёт детей и забирает беспечных, ей приписывают внезапные обвалы благополучия у тех, кто взял и не отдал.

Практически к ней идут: с бесплодием и трудной беременностью, с делами о детях и о матери, с очищением — большая её работа — и с деньгами, идущими издалека: торговля, море, экспорт, отъезд. Её же зовут, когда нужно смыть с человека наслоившееся: не снять порчу точечно, а промыть целиком.

Открытая часть работы — духовная ванна с морской водой, синим индиго и её травами. Состав трав получают у жреца, поскольку травяная часть проходит через Осаньина, и это отдельная тема.

Рабочее переложение воззвания:

Мать, чьи дети рыбы, ты стояла по обе стороны воды и не отстала ни от кого.
Семь волн твоих, семь раз кланяюсь, семь раз не оборачиваюсь.
Возьми с меня то, что налипло: чужой взгляд, чужое слово, чужую беду, взятую по глупости.
Что моё — оставь при мне, что не моё — унеси отливом и не приноси обратно.
Даю тебе арбуз, патоку и синее полотно, даю без счёта и без торга.
Море берёт и море отдаёт. Так и стоит.

Признак присутствия и её дети

Знаком считают воду: сны о море, прилив ровно ко времени просьбы, дельфины и рыба у берега, дождь после обращения, синее, попадающееся навязчиво. В теле она даётся тяжестью и покачиванием; на посвящённом её узнают по движению, повторяющему волну, — руки идут от плеч вниз, тело катится, характерен низкий смех, доходящий до хохота.

Её дети — люди с большим объёмом. Спокойные до предела и страшные, когда предел пройден; берущие ответственность за чужие семьи; склонные тянуть на себе тех, кто их не просил. Их беда — не уметь остановиться в опеке и обижаться молча, годами. Работают там, где нужно держать других: медицина, воспитание, управление домом и хозяйством, торговля.

Что закрыто

Закрыты: устройство её сосуда и камней; посвящение, где ей отдают голову; определение пути, которым она к человеку идёт; и травяные составы её ванн в полном виде. Всё это делает иялориша или бабалориша живьём и за назначенную плату; как отличать настоящего жреца, разобрано отдельно.

Открыто: синее и белое, семёрка, арбуз и патока, вода, взятая на седьмой волне, обращение с берега своими словами. Ни один двор этого не прячет.