Ошун — пресная вода, мёд и латунь, и на этом её обычно заканчивают. Между тем она же входит в число тех, кого йоруба боятся называть прямо, и её сладкая сторона держится на несладкой. Разбирать её без второй половины бессмысленно: получится открытка, а не ориша.

Река с адресом

У Ошун есть географический оригинал — река Ошун, текущая через город Осогбо в Нигерии. Основание города предание связывает прямо с ней: поселенцы встали на её берегу и заключили договор — она даёт воду и детей, они держат берег и приходят раз в год. Договор соблюдается до сих пор: ежегодный праздник Ошун-Осогбо со священной рощей, внесённой в список Всемирного наследия, и с аругбой — девушкой, несущей на голове калебасу с подношениями к реке. Аругба идёт через город, и её нельзя касаться.

Имена: Ошун, Осун, Очун на Кубе, Ошум — Oxum — в Бразилии. Католический слой на Кубе дал ей Богоматерь Милосердия дель Кобре, покровительницу острова; в Бразилии — Богоматерь Зачатия, в разных домах по-разному. У неё, как и у Обаталы, есть пути — Ошун Ибу Колле, Ибу Аньа, Ибу Икколе и другие; они не взаимозаменяемы, и старший из них далеко не «сладкий».

Пятёрка, жёлтое, латунь

Число — пять. Цвет — жёлтый и янтарный, металл — латунь, а не золото: латунь дешевле и потому доступнее, но именно она у йоруба считается её. Её знаки: веер из латуни, зеркало, пять браслетов, павлин и гриф.

Гриф здесь не украшение. В известном итан, когда небо перестало отвечать земле, посланцы один за другим не долетали; долетел гриф, отправленный Ошун, — и потому птица, которую все гонят, у её дворов неприкосновенна.

Едят у неё:

Живая жертва — куры, козы; делает посвящённый, мясо идёт на трапезу двора, порядок не приводится. Правовой режим обрядового забоя различается по странам; в США он защищён решением Верховного суда 1993 года.

Мёд перед тем, как отдать, пробуют сами. Правило это соблюдается всерьёз и объясняется через итан о подмешанном в мёд: тот, кто подаёт, ест первым и тем свидетельствует. Из бытового обычая вырос рабочий принцип — сладкое, поданное без пробы, читается как попытка обмана. Он же переносится на человеческие дела: в её дворах не любят подарков, за которые дающий не отвечает.

Опасная сторона

Ошун входит в число сил, называемых иями — «наши матери», старшие женщины, чья власть работает без объявления. Прямо её называть иями во многих домах избегают, но связь признают, и одду Осе Отура, где Ошун оказывается единственной женщиной среди семнадцати посланных на землю и без чьего согласия ничего не удаётся, читается именно об этом: её обошли, и всё встало. Согласия у неё просят не потому, что она добрая, а потому, что без неё дело не идёт.

Отсюда её вторая специализация. Сладкая вода — не только про любовь и деньги. Это про то, что можно не дать: закрыть чрево, закрыть кошелёк, отвести удачу, лишить человека привлекательности. Мягкая на вид работа с её именем бывает жёсткой по последствиям, и в её дворах об этом говорят прямо. Тот, кто взял у неё и не отдал, платит не громом, а тем, что вода уходит: перестают течь деньги, гаснут связи, дело не разваливается — оно просто перестаёт двигаться.

Второе, что о ней говорят: она обидчива и не объясняет. Отсюда правило её дворов — обещанное отдаётся в срок, а не когда получилось.

Признак присутствия и её дети

Её ответ — вода и золотистое. Мёд, потёкший невовремя; сны о реке; неожиданно пошедшая на человека доброжелательность; звон латуни; смех, начавшийся без причины. Знаком считают и внезапно вернувшийся аппетит к жизни у того, у кого его не было.

Когда она садится на посвящённого, движение мягкое, вращательное, с руками у бёдер, характерен высокий смех, переходящий в плач: это не игра, а её собственный переход между лицами.

Её дети — люди притяжения. Красивые не чертами, а тем, как держатся; хорошо чувствующие чужое желание; сильные в переговорах, в искусстве, в деньгах, идущих через отношения. Их беда — обмен себя на внимание и злопамятность, которая не выражается вслух и не проходит годами. Их сила — умение договориться там, где сила бесполезна.

К ней идут с делами о зачатии и беременности, о деньгах через людей, о примирении, о возвращении вкуса к жизни, о браке. О работе с врагами через её имя молчать не стану: она есть, и она не считается запретной, но своим порядком принадлежит закрытому слою.

Обращаются на берегу текущей воды, пятого числа или на пятый день, в жёлтом, с медовым горшком, попробованным вслух.

Рабочее переложение воззвания:

Хозяйка сладкой воды, у тебя пять браслетов и латунный веер.
Я пробую мёд первым, чтобы ты видела: у меня во рту то же, что у тебя в чаше.
Река идёт мимо и не спорит с камнем — обойди и мою преграду.
Дай мне вкус в теле, вес в руке и голос, который слушают.
Что обещаю — отдам в срок; если не отдам, отними без спора.
Вода течёт вниз, милость течёт ко мне.
Сказано у берега, при свидетеле-течении. Так и стоит.

Что закрыто

Закрыты: сосуд с её камнями и то, что в него входит; посвящение; её травяные составы, замешиваемые через Осаньина, — про травы есть отдельная статья; и работа по её теневой стороне. Всё это ведёт иялориша или бабалориша, живьём, за плату.

Открыто: жёлтое, пять, мёд с пробой, речная вода, латунь, подношения на берегу, обращение своими словами. Этого хватает надолго, и её дворы этого не скрывают.