Огун — ориша железа, и это надо понимать буквально, а не как символ войны. Всё, что сделано из металла и всё, что металлом делается, — его владение: нож, плуг, рельс, машина, скальпель, ствол. Ремесло, транспорт и хирургия у него в ведении на тех же правах, что и война.
Владение
Огун — кузнец и первопроходец. В корпусе он тот, кто прорубил дорогу, когда пути не было, и с тех пор дорога — его тема наравне с металлом. Из этого прямо выводится круг тех, кто ему кланяется, и он вовсе не архаичный.
В Нигерии Огуну кланяются кузнецы и слесари, охотники, солдаты, хирурги, водители и механики — профессиональные объединения шофёров участвуют в его празднике как отдельная сила. Огун не «древнее божество войны»: он покровитель всех, кто работает с металлом и рискует из-за металла.
Клятва на железе
Самая живучая часть его культа — присяга. У йоруба клятву дают на куске железа: его целуют или касаются им языка, и слово после этого считается связывающим безусловно. Практика вышла за пределы обряда: присягу на железе принимали и принимают в бытовых спорах, а её вес признаётся и теми, кто ориша не поклоняется.
Логика простая и жёсткая: Огун берёт нарушителя сам, и берёт железом — через аварию, порез, оружие. Отсюда прямое правило работы с ним: не давать слова, которого не удержишь, и не звать его свидетелем в мелочи.
Имена в диаспоре
Огун из тех ориша, что пережили Атлантику почти без потерь, и его имя за океаном звучит по-разному.
- Куба (лукуми): Огун, один из «воинов», которых человек получает первыми вместе с Элегуа и Ошоси. Синкретизирован со святым Петром — по ключам, то есть по железу; в отдельных домах с Иаковом или Иоанном Крестителем.
- Бразилия (кандомбле): Огум, в Баии совмещён со святым Антонием, в Рио — со святым Георгием. Одно и то же имя, разные святые: это хороший пример того, что синкретизм складывался местами, а не по общему списку.
- Гаити (воду): не один лоа, а семейство Огу — Огу Фере, Огу Бадагри и другие, каждый со своим нравом; их сводят со святым Иаковом Старшим.
Совмещение со святыми — не путаница и не невежество. Это способ уцелеть: под запретом и под надзором ориша получали католическое лицо, и почитание продолжалось на виду. То, что теперь читается как экзотика, было техникой выживания.
Как он выглядит в доме
Открытая часть, о которой знают все.
Огун живёт в железе. В диаспоре его держат в железном котелке с набором инструментов — нож, мачете, молот, наковальня, кирка, лопата, — и котелок стоит вместе с прочими воинами у входа. В Нигерии его место — кузня, наковальня, груда металла, придорожный алтарь.
Цвета его в кубинской традиции зелёный и чёрный, число обычно семь. Кормят его печёным ямсом с красным пальмовым маслом, пальмовым вином и крепким спиртом, дают сигару. На больших праздниках в Нигерии ему приносят собаку — это документированная и открытая часть культа, и называть её надо прямо; в диаспоре эта часть в большинстве стран не воспроизводится. Всякую животную жертву совершает только посвящённый жрец, и об этом есть отдельная статья.
Итан
Каждое одду несёт сотни итан, и про Огуна их много. Две истории объясняют его нрав лучше остальных.
Первая: путь на землю зарос кустарником, и никто из ориша не мог пройти. Прошёл тот, у кого было железо, — прорубил и провёл остальных. Ему предложили за это царство; он отказался и вернулся к работе.
Вторая — про город Ире. Огун вернулся с войны, поздоровался и не получил ответа: город держал обет молчания и ответить не мог. Он решил, что его презрели, и перебил своих. Когда открылось, что вышло, он ушёл в землю вместе с оружием.
Это истории корпуса, бытующие во множестве версий, без номеров и без «точной» редакции. Их узел практичен: Огун не останавливается на середине, и того, кто его позвал, он не спрашивает второй раз. Работа с ним всегда идёт с оговорённой границей.
К нему идут, когда
- дело требует силы и прямого прохода: суд, конфликт, увольнение, вытеснение;
- нужна работа — он покровитель труда, и это его частое обращение в диаспоре;
- предстоит операция или тяжёлое лечение железом;
- надо ехать, водить, работать с механизмами.
Не идут к нему за тонким и за примирением. Улаживание — тема Отура, у него своя статья; Огун не улаживает, он режет.
Запреты и цена
Постоянные ээво: не браться за нож в гневе, не давать пустых клятв, не спорить у его места, не работать с ним пьяным. Он же не терпит неоплаченной работы — с ним расплачиваются сразу, а не потом.
Цена его помощи называется в традиции без смягчений: Огун решает дело жёстко и оставляет след. Разрешение может прийти через аварию, драку или потерю, которая освободила место. Тот, кто зовёт его на мелкую задачу, обычно получает результат несоразмерно крупный. Логика одду железа разобрана в статье об Огунда.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:
Хозяин железа, прошедший первым и оставивший просеку,
вот тебе ямс, вот масло, вот крепкое — взято не в долг, а отдано.
Стань впереди меня там, где заросло.
Что должно быть срублено — сруби разом и не тяни.
Родню мою и дом мой обойди стороной.
Слово даю одно и держу его: назад не возьму.
Дорога открыта — иду. Уплачено — отпускаю.