Животная жертва в Ифа и в родственных ей традициях диаспоры — настоящая, центральная и постоянная часть обряда. Это не эвфемизм, не пережиток и не выдумка врагов традиции. Разговор о ней имеет смысл только в том случае, если начинать с этого факта, а не с попыток его смягчить.
Что это в системе
Логика приношения в Ифа — замещение. Приношение занимает место того, что должно было случиться с человеком, и когда одду показывает угрозу самой жизни, отдаётся жизнь.
Отсюда первое, что надо понимать про повод: животная жертва назначается не по желанию и не для усиления. Её назначает одду по конкретному основанию. Основных поводов немного:
- выкуп от смерти или тяжёлой болезни, когда гадание показало прямую угрозу;
- посвящение — вход человека в жречество или получение ориша;
- годовой праздник ориша и большие общинные чины;
- закрытие тяжёлого случая: снятие последствий, погребальные работы.
Вне этих поводов приношение идёт растительным, предметным и денежным, и это не «облегчённый вариант», а другой инструмент. Виды приношений разобраны в отдельной статье.
Кто имеет право
Ответ короткий и жёсткий: только посвящённый жрец. В йорубской и в диаспорной практике право совершать животную жертву даётся в ходе посвящения, и в ряде линий — отдельным правом на нож, которое получают не все жрецы, а те, кому оно передано.
Из этого следует, что самостоятельного варианта здесь нет вообще. Не «нежелательно» и не «лучше со жрецом» — а не существует такого действия в традиции, совершаемого непосвящённым. Человек, делающий это по видеоролику, не совершает обряда; он убивает животное.
Порядок забоя здесь не приводится. Не из ханжества и не ради приличий: он передаётся живым человеком в конкретном доме, вместе с обучением, вместе с проверками и вместе с ответственностью. Текстовая инструкция в этом месте была бы подделкой — она даёт форму без того единственного, что делает форму действием.
Что происходит с мясом
Пункт, вокруг которого построена вся внешняя мифология о «кровавых культах», и он же самый простой.
Мясо едят. Приношение оканчивается общинной трапезой: животное разделывают, готовят и съедают участники обряда, семья, гости, соседи. Часть, положенная адресату, откладывается и помещается туда, где ей место; остальное идёт на стол.
Это надо понимать как экономический и социальный факт, а не только обрядовый. В обществе, где мясо дорого, праздник ориша с приношением был и остаётся тем случаем, когда община ест мясо. Уничтожение пищи в этой системе — не благочестие, а расточительство, и там, где предписано, чтобы приношение осталось нетронутым, это оговаривается отдельно и связано с конкретным поводом, обычно тяжёлым.
Отсюда практическое различение, полезное для оценки чужих рассказов: обряд, где животное убито и выброшено, а не съедено, для этой традиции нетипичен.
Кому и что
Соответствия открыты и известны: у каждого ориша свои животные и свои запреты, и жрец знает их наизусть. Общий вид системы такой: птица разного рода — самое частое приношение, коза и баран — для больших поводов, петух и курица различаются по адресату и по полу принимающего.
Отдельно про собаку у Огуна: это документированная и открыто практикуемая часть его больших праздников в Нигерии, и её называют прямо, потому что замалчивание тут порождает больше лжи, чем факт. В диаспоре эта часть практики в большинстве стран не воспроизводится.
Есть и обратная сторона, о которой пишут реже: ээво, запреты, — каждому ориша чего-то не приносят вовсе, и нарушение этого запрета отменяет работу так же надёжно, как её отсутствие.
Правовая сторона
Тут надо говорить конкретно, потому что общие слова в этом месте бесполезны.
США. Религиозное жертвоприношение защищено решением Верховного суда 1993 года по делу общины лукуми Бабалу-Айе против города Хайалиа, штат Флорида. Город принял постановления, запрещавшие ритуальный забой, но не затрагивавшие светской бойни и охоты; суд единогласно признал их направленными против конкретной религии и потому неконституционными. Это одно из основных решений по свободе вероисповедания, и оно прямо касается лукуми, кандомбле и Ифа в Америке.
Бразилия и Куба. Практика легальна и массова; в Бразилии вопрос неоднократно оспаривался и решался в пользу религиозных общин, в том числе на уровне высших судов.
Нигерия и Бенин. Практика в порядке вещей и регулируется общими нормами.
Европа и большинство прочих стран. Регулирование идёт через законы о забое скота и о гуманном обращении с животными: обычно требуется лицензированная бойня, ветеринарный надзор или ограничение по месту. Домашний забой без разрешения бывает нарушением независимо от религиозного мотива. Проверять надо не общий принцип свободы веры, а конкретное местное законодательство о забое.
Что об этом стоит знать со стороны
Три вещи, полезные тому, кто смотрит на традицию извне.
Первое. Отношение к животному в самих общинах прагматичное и не жестокое: животное покупают, содержат до обряда, и в традиции есть прямые требования к его состоянию. Здоровое и неповреждённое — обязательное условие, а не пожелание.
Второе. Число приношений не показатель силы жреца. Требование частой и крупной животной жертвы вне названного повода — обычный признак того, что человека доят; общины сами говорят об этом открыто.
Третье. Если ты вне традиции и тебе назначили животную жертву — назначить её мог только тот, кто имеет право её совершить, и совершает её он, а не ты. Всё, что попадает в твои руки, — растительная и предметная часть, деньги и запреты. Об этом сказано в статьях об эбо.
Рабочее переложение воззвания, каким жрец объявляет отданное:
Это отдано за жизнь того, кто стоит здесь, и вместо его жизни.
Отдано не тайно и не в пустыне — при своих и при свидетелях.
Что положено взять — взято, и оно ваше.
Что положено съесть — съедено нами вместе, и это тоже часть уплаты.
Пусть беда возьмёт своё здесь и дальше не пойдёт.
Уплачено. Отпускаю.