Одду само по себе не говорит ничего. Знак на доске — только адрес; содержание лежит в историях, которые за этим адресом закреплены. Их называют итан, а стихотворные тексты, в которых они звучат, — эсе Ифа, и именно они, а не таблица значений, составляют корпус гадательной системы йоруба.

Что такое эсе Ифа

Каждому из 256 одду принадлежит собственный запас текстов. Их количество не установлено и установлено быть не может: корпус существует устно, растёт и сокращается вместе с памятью жрецов. Оценки числа текстов на одно одду идут от десятков до многих сотен, и жрец, знающий по нескольку сотен эсе на одду, считается сильным. Полного письменного свода не существует; опубликованные собрания — это записи от конкретных информантов в конкретных городах, а не «канон».

Отсюда первое рабочее правило: у итан нет номера и нет точной редакции. Всякий, кто ссылается на «итан номер такой-то», либо цитирует конкретное книжное издание и обязан это сказать, либо выдумывает.

Устройство текста

Разбор строения эсе Ифа — заслуга полевой филологии; чаще всего пользуются схемой, которую вывел Уанде Абимбола. Она удобна и практична: по ней видно, какая часть текста работает при толковании.

  1. Имена жрецов, которые гадали, — часто гротескные или описательные, они же задают тон.
  2. Имя клиента — человек, животное, ориша, город, дерево, само явление.
  3. Повод: с чем пришли гадать.
  4. Предписание: что было велено принести и сделать.
  5. Исполнил или нет.
  6. Что вышло из этого.
  7. Радость или сожаление — реакция клиента.
  8. Песня или изречение, которым текст закрывается.

Практически значимы пункты 3–6. Толкователь ищет совпадение по поводу и переносит на живого человека не мораль, а конструкцию: было велено то-то, сделано или нет, вышло так-то.

Как история становится толкованием

Жрец не пересказывает клиенту всю историю ради красоты. Он выбирает из корпуса выпавшего одду ту, которая совпала с ситуацией, и произносит её — а дальше говорит формулой: «Ифа говорит…». Дальше идёт не пересказ, а вывод, снятый со структуры.

Разберём это на одном примере. Возьмём частый сюжет, встречающийся в корпусе многих одду: человеку велят принести эбо и после этого не оглядываться и никому не рассказывать. Он приносит, но рассказывает; всё возвращается на исходную. Это одна из историй корпуса, у неё нет номера, и в каждом доме она звучит по-своему.

Из такой истории толкователь снимает три вещи:

Ни одна из трёх вещей не выводится из «значения знака». Они выводятся из сюжета, и в этом смысл всего аппарата.

Почему это не сборник притч

Три отличия итан от того, что русский читатель ожидает от «мифа».

Первое: итан прецедентен, а не назидателен. Он работает как судебный прецедент — «однажды такая же ситуация уже разбиралась, и вот чем кончилось». Мораль в конце бывает, но она вторична.

Второе: клиентом в истории может быть кто угодно. Собака, река, смерть, болезнь, ориша, город. Гадают в корпусе все, включая тех, кому потом молятся. Это не снижает ориша, а показывает устройство мира: правила одни для всех.

Третье: итан несёт справочный материал. В историях зашиты названия листьев, животных, мест, кому что приносят, какие запреты откуда взялись. Значительная часть практических сведений передаётся не отдельным списком, а внутри сюжета, и потому забывание истории означает потерю рецепта.

Что здесь открыто и что нет

Сами тексты не тайна: эсе Ифа поют и произносят публично, они звучат на праздниках, их записывали и издавали больше века. Открыт и разбор структуры.

Закрыто другое: корпус конкретного дома и порядок обучения. Знание эсе передаётся от учителя ученику вместе с посвящением, годами, с проверками; человек, выучивший тексты по книге, не становится бабалаво, и в общине это понимают буквально. Порядок передачи не приводится здесь не из осторожности, а потому что он и не существует в виде текста — он существует как отношения между людьми.

Как этим пользоваться, не будучи посвящённым

Честный ответ короткий: как источником по устройству традиции, а не как инструментом гадания. Читать опубликованные собрания полезно, разбирать структуру полезно, узнавать сюжеты полезно. Толковать по ним чужую жизнь — нет; толкование требует не запаса историй, а умения опознать, какая из них про этого человека, и это ставится живым учителем.

Если тебе всё же нужен рабочий срез корпуса, начинай не с одду, а с эбо и запретов — по ним видно, как система принимает решения. Про виды приношений и про уточняющие вопросы на ибо есть отдельные статьи.

Рабочее переложение воззвания, каким открывают чтение:

Слово, которое было сказано прежде меня, я не выдумываю.
Я повторяю за теми, кто сидел здесь до меня и держал доску.
Пусть история, которая про этого человека, придёт первой,
а те, что не про него, останутся лежать.
Что было велено тогда — пусть будет велено верно и теперь.
Что сбылось тогда — пусть сбудется по правде и теперь.