Исм аль-Азам — «величайшее имя», то, которым, по хадисному материалу, если попросить, будет дано, и если позвать, будет отвечено. Вокруг него сложился спор длиной в тринадцать веков, и главное, что должен знать практик, — спор этот не решён. Ни одна версия не является установленной, и всякий, кто говорит иначе, продаёт свою.

Откуда взялся вопрос

Основание — несколько преданий, в которых Пророк слышит, как человек молится, и говорит, что тот позвал Аллаха величайшим именем.

Все три предания разобраны у крупных знатоков хадиса и оценены по-разному: часть считает их сильными, часть — приемлемыми, часть оспаривает отдельные звенья. Именно поэтому позиций получилось много.

Позиции

Первая: это «Аллах». Само собственное имя Бога, единственное, которое не является описанием свойства. Довод — оно стоит в начале большинства приведённых молитв.

Вторая: «аль-Хайй аль-Каййум». Живой, Сущий. Опора — наблюдение, что это сочетание встречается в Коране трижды: «аль-Бакара» 2:255, «Аль Имран» 3:2 и «Та Ха» 20:111. Позиция широко распространена и часто подаётся в популярных изданиях как решённая — она не решённая, она распространённая.

Третья: «Зу-ль-Джаляли ва-ль-Икрам». Обладатель величия и почёта. Опирается на предания, где Пророк слышит эти слова и велит держаться их.

Четвёртая: это связка, а не слово. Величайшее имя — не отдельное имя, а определённое сочетание исповеданий, произнесённое целиком; вынутое из связки слово ничего не даёт.

Пятая: оно скрыто. Имя есть, но не названо — намеренно, чтобы человек обращался ко всем именам и не сводил молитву к формуле. Позиция старая и уважаемая; её сторонники указывают, что и «ночь предопределения» скрыта в последней декаде рамадана по той же логике.

Шестая: никакое имя не выше другого. Все имена принадлежат Единому, и «величайшим» имя становится не по своему составу, а по состоянию зовущего. Эту линию поддерживали крупные богословы-рационалисты, и она — не отрицание хадисов, а их прочтение.

Седьмая, суфийская: это состояние. Величайшее имя — не звук, а искренность, полнота обращённости в момент зова. Отсюда известное практическое следствие: искать надо не слово, а собранность. Абу Хамид аль-Газали в трактате о смыслах прекраснейших имён держится близко к этой линии.

Восьмая, эзотерическая. Имя составлено из букв, число и порядок которых скрыты; варианты в рукописях говорят о четырёх, семи, семнадцати, двадцати восьми, семидесяти двух буквах. Часть текстов передаёт его как сирийское или «неарабское» слово. Отсюда же трактовка семи печатей Сулеймана как скрытого начертания величайшего имени — об этом в отдельной статье.

Народный слой

Есть и фольклорная часть, и её надо назвать фольклорной. Ходячее утверждение, что имён сто, из них девяносто девять известны, а сотое скрыто и известно верблюду — оттого он и держит голову высоко. Красиво, но это рассказ, а не хадисный материал: сам счёт девяноста девяти имён происходит из другого предания и работает иначе, о чём в статье о прекраснейших именах.

Второй слой — «имя, которым Асаф ибн Бархия принёс престол Билькис». Речь о суре «ан-Намль» (27:40), где тот, у кого было знание из Писания, доставляет трон в мгновение ока. Коран не называет ни его имени, ни слов, которыми он это сделал; и то и другое пришло из толкований и преданий.

Что с этим делает практик

В науке букв величайшее имя стоит в центре, потому что даёт предельный случай всей её логики: если имя действует своим составом, то есть имя, действующее сильнее прочих. Отсюда — целые разделы о его отыскании: через счёт букв, через квадраты, через сны, через сорокадневный режим.

Порядок работы, который в этих текстах предлагается, выглядит так:

  1. Взять одно из преданий и держаться его формулировки целиком, не выдёргивая слов.
  2. Установить счёт — число по абджаду; арифметика разобрана в статье о даавате.
  3. Держать режим подготовки: пост, молчание, уединение, ровный ежедневный счёт. Устройство и цена — в статьях о рияде и хальве.
  4. Не толковать самому: сны и состояния передавать наставнику.
  5. Не искать «слово» как пароль. Все линии, включая самые технические, на этом сходятся: подход, при котором имя ищут как ключ к замку, считается заведомо тупиковым.

Врезки с сочинённым текстом здесь нет и быть не может. Слова этих молитв берутся из хадисного материала целиком, на арабском, как они переданы; сочинить их — значит подделать ровно то, что делает предмет предметом. Кто работает с ними, берёт их из своего свода преданий или от учителя.

Рынок и трезвость

Продажа величайшего имени — старейший жанр обмана в этой области и живёт по сей день: «дам исм аль-Азам за такую-то сумму», «имя, которое открывает всё», подписки, закрытые чаты, аудиозаписи. Логика самой традиции против этого прямо: имя, о котором крупнейшие знатоки хадиса не смогли договориться, не может лежать в кармане у продавца из мессенджера.

Богословская рамка тоже не нейтральна. Часть учёных считает поиск величайшего имени ради власти над вещами формой того самого, что традиция запрещает, и различает мольбу и операцию. Это часть предмета, а не приписка к нему; разобрано в статье о позиции богословов.

И последнее, для порядка: в исламском словоупотреблении обращение по имени — это мольба, а не команда. Всякое описание, где величайшее имя работает как рычаг независимо от Того, к Кому обращаются, находится за пределами того, как эту вещь понимает сама традиция, — какую бы из восьми позиций ты ни взял.