В корневой работе даром не работают. Это не жадность и не поздняя коммерция: плата входит в устройство ремесла наравне с маслом и свечой, и правила её приёма расписаны подробнее, чем некоторые обряды. Ниже — правила самого ремесла: как берут, за что берут, каких заказов не берут и что мастер обязан сказать до начала.
Почему платят
Три объяснения, и все три звучат в поле от самих работников.
Неоплаченная работа не держится. Формулировка простая: за работу платят, иначе она не работа, а разговор. Плата — то, что делает дело сделанным; без неё оно висит незакрытым, и первым это чувствует сам заказчик.
Плата отделяет работу от отношений. Заплативший клиент — клиент. Тот, кому сделали даром, становится должником, а должник вместо благодарности приносит обиду. В деревенском и городском обиходе это знали лучше всякой теории: бесплатно сделанное соседке кончалось враждой, а не дружбой.
Плата — доля риска. Мастер, берущий тяжёлое дело, принимает на себя часть отдачи, и деньги здесь — то, что уравновешивает эту долю. Отсюда правило: чем темнее работа, тем выше цена, и торга по ней нет.
За что берут
За труд и время, не за исход. Мастер продаёт свечи, часы, ходьбу, состав и своё умение; он не продаёт приговор суда, беременность, возвращённого мужа и здоровье. Тот, кто обещает результат, в старой школе считался либо новичком, либо жуликом.
Есть у этого и правовая сторона, и её честнее назвать. В США гадание и духовные услуги местами лицензируются, местами ограничены городскими ордонансами, а обещание за деньги «снять проклятие» — типовой состав по делам о мошенничестве: именно на нём строятся уголовные дела против уличных гадалок, и строятся регулярно. Разница между ремеслом и составом преступления проходит ровно по этой линии: берёшь за работу — ремесло; берёшь за обещанный исход и наращиваешь сумму под угрозой проклятия — мошенничество.
Как берут
Правила формы, и они соблюдаются буквально.
- Деньги не передают из рук в руки. Клиент кладёт их на стол, на алтарь, под подсвечник, под блюдце. Мастер берёт со стола. Прямая передача связывает руки — про это в статье о левой и правой руке.
- Сумма нечётная. Три, семь, девять, тринадцать в любом счёте; чётная плата в этой традиции читается как разделённая пополам, то есть недоделанная.
- Серебро отдельно. Серебряная монета в оплате — старая южная деталь; её часто не тратят, а кладут на алтарь или в рабочий мешочек.
- Плату не берут левой рукой и не считают при клиенте.
- Часть вперёд, часть по завершении. Вперёд — за материалы и за начало; остальное — когда работа отработана.
- После начала не торгуются. Цену называют до первой свечи. Сбитая посреди работы цена ломает работу — это и практическое правило, и способ отсечь тех, кто будет тянуть.
- Сдачу не берут и не дают. Если сумма не сходится, её округляют вверх в пользу дела.
Плата духам, земле и месту
Первая доля идёт не мастеру. Часть платы отчисляется: стакан свежей воды и свеча на алтарь предков, кусок от первой еды дня, табак или монеты — земле, перекрёстку, кладбищу, откуда брали. Правило звучит так: сначала платят месту, потом себе. Взятая даром земля считается краденой, и работа на ней не стоит; подробнее — в статьях о перекрёстке и о работе по следу.
Каких заказов не берут
Это не запреты сверху, а отбор, которым мастер бережёт себя и свою репутацию.
- Судебное дело без адвоката. Сперва защитник, потом свеча. Дело, проигранное без защиты, проиграно с любой работой, а виноватым останется мастер.
- Возврат того, кто ушёл от побоев. Такая работа кончается скандалом, иногда судом, и всегда — дурной славой. Про цену возврата — в отдельной статье.
- Клиент, который не может назвать цель по имени. Работать «на того парня» нельзя: адреса нет.
- Клиент, который в один день просит снять с себя и навести на другого. Снятие и наведение не делают одной рукой в один день; это правило безопасности, а не приличия.
- Работа на ребёнка через голову родителя.
- Клиент, обошедший трёх мастеров подряд. Он придёт и к четвёртому, и виноватым сделает каждого.
Отдельно о работе на смерть. Врать тут не надо: в одних линиях её отказываются брать наотрез, в других берут открыто и называют цену. Полевые записи содержат и то и другое, и представлять худу как ремесло без тёмной стороны — подделка. Что здесь всегда остаётся за границей — это яды и всё, что действует как прямой физический вред, а не как обряд. Такое в записях тоже встречается, но это уже не работа, а убийство, и оно судится как убийство.
Что мастер обязан сказать
- Что он будет делать и сколько это займёт дней.
- Что он не гарантирует исхода.
- Что должен сделать сам клиент: ванны, свечи, что выбросить, куда не ходить, с кем не есть.
- Что делать, если пойдёт не так, и когда прийти снова.
- Прямо: «это не по моей части» — когда речь о болезни, о деньгах, которых просто нет, или о пьянстве. Отправить к врачу в этом ремесле никогда не считалось слабостью.
Тайна
Мастер не называет, кто у него был и что заказывал. Это держится жёстко, и в маленьком городе на этом стоит вся его практика.
Клиент, со своей стороны, не рассказывает о поставленной работе: рассказанная работа считается разряженной. Отсюда правило молчать о мешочке, о банке, о свечах — и оно повторяется во всех разрядах.
Тайна ремесла при этом не покрывает преступления. Разговор, в котором клиент просит помочь с настоящим вредом настоящему человеку, — это не работа, и молчать о ней мастер никому не обязан.
Чужая работа
Не переделывают поверх чужого. Первый вопрос новому клиенту: был ли до тебя кто-то и что он делал. Чужую поставленную работу сначала снимают целиком — порядок в статье о снятии с человека, — и только потом ставят своё. Слоями наложенные работы разных рук дают то, что в поле называют спутанным делом, и разбирать его дольше, чем ставить с нуля.
Предыдущего мастера при клиенте не хулят. Причина двойная: во-первых, ты не видел его работы; во-вторых, тот, кто ругает предшественника, следующим будет обруган сам.
Откуда берётся мастер
Посвящения в худу нет — это не религия и не орден, и никакого обряда, делающего человека работником, не существует. Есть две дороги, и обе традиция признаёт своими.
Через семью и соседство. Учат мать, бабка, соседка, старик с конца улицы; учат за помощь по хозяйству, за долю, за услугу. К этому прикладывается язык знаков рождения: рождённый в сорочке, седьмой ребёнок седьмого ребёнка, родившийся ногами вперёд, видящий сны. Так о даре говорит сама традиция.
Через лавку и книгу. Каталог, брошюра, готовые масла, почтовый заказ. Этот путь существует с конца девятнадцатого века и дал не меньше работников, чем первый. Спор между «родовыми» и «книжными» идёт до сих пор, и решать его за традицию мы не будем — достаточно сказать, что оба потока в ней есть.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:
Кладу руку на этот стол и говорю прямо: я беру плату за труд, а не за чудо. Что могу — сделаю; чего не могу — скажу вслух и денег за это не возьму. Деньги эти чистые: даны за работу, положены на стол, взяты со стола, и никто никому не должен сверх сказанного. Первая доля — не мне: вода и свеча тем, кто стоит за моей спиной, монета земле, из которой взято. Что сказано в этой комнате, в ней и останется. Что сделано моей рукой, тем и отвечу. Аминь.
Цена для самого мастера
Правила безопасности ремесла, которые называют чаще всего.
- Не работать в разгар собственной беды: своя яма не даёт видеть чужую.
- Не наводить и не снимать в один день, не работать двумя разрядами подряд без мытья рук.
- Кормить своё — алтарь, руку, камни. Работник, который держит клиентуру и не кормит собственную сборку, «садится»: сначала перестаёт видеть, потом перестаёт получать отклик.
- Не работать даром для своих. Именно на бесплатной работе для родни в поле сгорело больше практик, чем на любой отдаче: близкие требуют без конца, отказ становится обидой, и ремесло кончается вместе с семьёй.